Проклятие

Гриненкова Лилия

— Вот это да! А сколько тебе лет, если не секрет?

— Секрет, — ответил он, улыбнувшись. — Могу лишь сказать, что за сто.

— Нормально, — прикинула Марина.

— Да и у тебя вся жизнь впереди. Ведь тебе только двадцать.

— Откуда ты знаешь? — удивилась она.

— У Каи спросил, — просто ответил он. — И она мне сообщила.

Они обошли одну из палаток, и Марина тут же сменила тему, увидев новый объект.

— Данте, а что это за устройства? — поинтересовалась Марина, указывая на небольшой, метра два в длину, гладкий овальный аппарат.

— Насколько мне известно, это нечто, наподобие бурильной установки, однако передвижной, оснащённой внутри

сканерами, датчиками, хранилищем и многим другим оборудованием, для изучения тем, что под землёй. Он выдерживает огромные температуры, благодаря новейшим сплавам, который ученные изобрели около ста лет назад. Я не думал, что Кая использует такие запрещённые технологии, — задумчиво ответил он. — Если она прекрасно знала, что здесь будет Властитель галактики Отеран и я, то зачем ей этот аппарат.

— Почему их запрещают? — насторожилась Марина.

— Эти аппараты спокойно пробираются через самые плотные горные породы, пробивают спокойно защиту крейсера, не подаются магическому воздействию. Их запретили использовать, кроме как на горных шахтах и для анализа горных пород там, где даже мощные сканеры не помогают. И то, если разрешат им пользоваться. Но что он здесь делает?

— Понятия не имею, — ответила Марина.

— Кая полна странностей, — заметил Данте задумчиво.

— Это точно, — согласилась Марина.

Они немного погуляли по лагерю. Данте объяснял все, о чем спрашивала Марина. К обеду все уже более менее успокоилась после утреннего происшествия. А вот в обед появилась очередная проблема: Кая и Никон пропали. Система безопасности сообщила, что они покинули пределы лагеря после утреннего происшествия, и до сих пор не вернулась. Марина забеспокоилась. А вот остальные — нет, что не мало удивило Марину. На вопрос, почему ни кто не пытается их пойти искать, Данте ответил, что Кая не так проста, что бы пропасть где-то в лесу. А Никон и подавно. И искать начнут только после того, как время на раскопки будет потрачено полностью. А все потому, что если начать преждевременно, и Кая вернется, и узнает, что за выделенное время ничего толком не сделали, она придет в ярость. А в ярости Кая ещё ни кто не видел, но слухи ходят самые прискорбные. Раскопки проводились у Дворца. Кая заранее показала, где вход во дворец, и где, по её словам, больше шансов найти что-то полезное.

Если бы не Данте, Марина бы точно сошла с ума от своего собственно незнания элементарных вещей. Например, то, что на территории раскопок нужно ходить по строго определенным маршрутам, а не лазить где попало. Мало ли какая ловушка или заклинание таится под камнем, которому очень много лет. Археологи и все помощники были слишком заняты, что бы обратить на Марину хоть каплю внимания и объяснить ей элементарные вещи. Последующие дни они открыли вход, проверили его на наличие ловушек и установили какие-то приборы. Каждый занимался строго отведенной для него задачей и ни кто не задавал вопросов, и не терпел, когда на их пути было какое-либо препятствие. Хотя, они за обедом часто рассказывали что-то новое и интересное из открытий, которые делали ежедневно. То про камень говорят, из которого сделан дворец, то про заклинание прочности, плетения которого были очень сложными, или же про виды животных и их повадки, которые к этому времени давно вымерли. Так что единственным, с кем она коротала весь день, был Данте. Но она была и не против. С таким, как он скучно не было. Да и к тому же он по непонятной причине, привлекал Марину, как магнит, так что она просто сияла от счастья, когда он брал её за руку и вел куда-то, или объяснял что-то интересное или что-то ещё такое. Весь день она не отходила от

него ни на секунду, за исключение нескольких моментов для удовлетворения физических потребностей. Но не более того. Данте был на редкость умным и начитанным. Чтобы Марина не спросила, он ей тут же давал развернутый ответ. Так что было очень удобно. И, тем не менее, у Марины было странное ощущение того, что этот Дантелион намного отстаёт оттого, что знает Кая, хотя, похоже, он был на много старше Каи и всех, кого до этого знала Марина. Даже её учитель по элементарной магии, хотя тому уже давно было лет за двести. Но почему Кая казалась такой мудрой, Марине не удалось узнать даже у Дантелиона. Да и сколько ему лет — тоже. Всякий раз, когда она спрашивала его об этом, он только игриво ей подмигивал, но ответа так и не дал.

Как ни странно, но Кая и Никон не появились и на второй день. И на третий. Марина начинала не на шутку беспокоится. Данте же её успокаивал. После того, как они не вернулись на четвертую неделю, вечером, Марина расплакалась в своей палатке.

— Успокойся, все будет в порядке, — сел рядом Данте, который постоянно был рядом. — Кая обязательно вернется вместе с Никоном. Она уж точно за себя постоит. Ложись и спи. Все будет хорошо. Ни сегодня, так завтра.

Марина легла в спальный мешок, а Данте лег рядом. Он уже не однократно ночевал у неё и успокаивал.

— Все будет хорошо, вот увидишь, — пообещал он, прижимая её покрепче.

Они упали в какой-то темный тоннель, и проехались вниз, наверное, более нескольких сотен метров по пыльному, темному и извилистому спуску. Все это время Никон не отпускал Каю от себя. Приземление из туннеля было крайне болезненным. Причем проклятое проклятие как будто решило взять отпуск и показать Никону все буйство красок удара спиной о каменный пол, в придачу вместе с Каей, упавшей строго на него. Никон с минуту лежал, стараясь восстановить дыхание. После этого тихо спросил:

— Кая, ты в порядке?

— Да, — ошеломленно ответила она, продолжая лежать на нём. — Ты как?

— Если ты с меня слезешь, то буду в норме.

— Прости.

Кая встала с него. После неё поднялся и Никон. Где они находились, Никон сказать не мог, потому что здесь не было и малейшего намека на свет. Такое странное ощущение, будто бы ты лишился зрения.

— Ты как себя чувствуешь? — поинтересовалась Кая снова.

— Уже в норме, — постарался бодро сказать Никон, что у него получилось довольно легко, не смотря на его состояние.

— Не надо только завышать свое состояние, — упрекнула она его. — Лучше скажи, как есть.

Как странно. Её лицо было всего в нескольких сантиметрах от него. В темноте чувствовалось только её горячее дыхание, и запах, запах весеннего дождя.

— Хорошо, — улыбнулся он, хотя она не могла видеть его улыбку. — Я, кажется, снес себе всю спину и ноги с руками. Ну а ты как?

— Без единой царапины, — ответила она, удивив его. — Прикрылась щитом, — извиняющимся тоном сказала она.

— А меня накрыть не судьба? — ухмыльнулся он, хотя она вряд ли что-нибудь увидела.

— Это получилось спонтанно, — извиняющимся тоном сказала она. — К тому же, большую часть времени падения я была на тебе.

— Ладно, — отмахнулся Никон, хотя у него ни когда не болело тело в стольких местах разом, а вот привычной, мягкой боли в груди не наблюдалось. — Как отсюда выбираться будем? И где взять свет? В этой непроглядной темноте я вижу разве что разноцветные шарики перед глазами.

— С этим проблем не будет, — сказала она, и Никон услышал, как Кая начала методично искать что-то по карманам.