Проклятие

Гриненкова Лилия

— Да, — кивнула Марина. — А что тут такого? Она же моя подруга.

— Вот уж не думала, что у Олимпии есть подруга, — покачала та головой.

— А почему? — не поняла Марина.

Да, Олимпия не идеал, и заскоки у неё иногда бываю такие, что хоть за голову берись. А её угрожающий тон вообще кого угодно доведет до дрожи в коленях. Но она отличный человек. Она для Марины как младшая сестра-вундеркинд — все знает, всегда поможет, послушает, успокоит, но все равно она ведет себя как ребенок.

— Ну, — Анжелика взяла паузу. — Она слишком переменчива с настроением, и если к ней в гневе

попадешь под руку — испепелит так, что от тебя мало что останется.

— Не знаю. Я к ней уже привыкла. К тому же она очень добрая и…

На кухню вошли Даниэль, его отец Эдвард и Олимпия. Причем Олимпия была очень недовольная.

— Что ты сделала? — поинтересовалась Марина.

— Ничего, просто проучила этих двоих, — ответила та. — Эдвард больше не будет лезть в ваши личные дела с Даниэлем, а Даниэль займется после обучения семейным бизнесом.

— Не слишком ты с ними жестока? — хихикнула Марина.

Хотя на самом деле она была немного напряжена. Судя по лицам мужчин, Олимпия выкинула что-то очень серьезное. А по словам Анжелики — Олимпия может очень многое.

— Они оба это заслужили, — ответила та. — Ты же сейчас свободна?

— В какой-то степени, — осторожно ответила Марина.

— Тогда пошли гулять. Эти двое мне все великолепное настроение испортили, — сказала та.

— А…

— А с родителями познакомишься в более приятной обстановке и в другое время, — заявила Олимпия.

И ни кто ей не посмел противоречить. Марине ничего не оставалось, как собраться и пойти гулять. Жаль, что после этой встречи Марина так и не познакомилась с родителями нормально. Только с Анжеликой иногда переписывались.

Марина вынырнула из своих воспоминаний. Но едва она вернулась в реальность, то поняла, что её голова покоится на плече главы Академии. Марина тут же отстранилась от женщины, которая что-то читала на гололисте. Заметив движения Марины, она повернула голову и спросила:

— Что-то случилось?

— Нет, — ответила покрасневшая Марина. — Извини, я…

— Ничего страшного, — ответила та.

Марина не ответила. Она всегда казалась себе обычной, ничем не примечательной девочкой. Заслуг у неё никогда никаких не было, отличницей учебы она не была. Просто ей повезло попасть в престижную Академию десяти галактик. А сейчас ей повезло просто сидеть с главой Академии, на лекции которой ходят тысячи студентов, за которой ухаживает Властитель Тентакриона. Женщина, которая является принцессой Хранителя.

— А можно задать вопрос? — спросила Марина.

— Почему бы и нет?

— Только вы не сердитесь, — заранее предупредила Марина, чем вызвала улыбку со стороны этой женщины.

— Не буду, Марина.

— А кто такой Хранитель?

— Услышала от Кариэля? — поинтересовалась женщина, ничуть не возмутившись.

— Да, — кивнула Марина.

— Это один очень старый медитанец. Хочешь, я тебя с ним познакомлю?

— А он будет морали читать? — поинтересовалась Марина.

— Будет, — улыбнулась Кая. — Но от него очень легко избавиться, если позовешь меня. Он терпеть не может, когда я с ним спорю. Особенно по вопросу молодежи.

— Н-да, у тебя очень много знакомых медитанцев, — сказала Марина.

— Не так много,

как тебе кажется, — не согласилась Кая. — Когда я оказалась первый раз на Медитане, меня забрал к себе Хранитель. В этот же день. И он сам ограничивал мой круг общения. В основном это были члены Большого Совета Медиона.

— Это ещё кто? — удивилась Марина.

— Ты знаешь, что галактикой Медион правит Мудродхомед Хотрудберди. Но он правит только номинально. В основном его должность предусматривает поездки и переговоры за пределами Медиона и связь с общественностью. Всю же внутреннюю политику, и направление внешней ведет Большой Совет. Он состоит из тридцати представителей. Там есть все: и драконы, и эльфы и медитанцы. Меня тоже хотели туда забрать. Этот вопрос даже рассматривался на одном из их заседаний. Но пришел хранитель и заявил, что столь ценную личность, как я, он ни за что не отдаст на попечение Совета, пока те не перестанут исходить каждый из своих собственных принципов и своего возраста. Те, конечно, поворчали, но спорить не стали, — объяснила Кая.

Марина сидела с открытым ртом. Глава «СубНода» поведала ей столько, что Марина и представить себе не могла. И почему это ни кто не знал?

— А Хранитель что, выше Совета? — спросила Марина.

— Да, — легко ответила та. — Только ты об этом не упоминай не при ком, кроме меня. Медитанцы, знаешь ли, очень трепетно относятся к своим тайнам, — но потом сжалилась и добавила. — Тебе ничего не грозит. Все же ты находишься под защитой принцессы, как бы пафосно и старомодно это не звучало.

— Буду иметь ввиду, — сказала Марина.

— Кстати, а вот и Дантелион.

К ним подошел человек. Марина во все глаза уставилась на него. Он был великолепен. У него были массивная фигура, широкие плечи, черные волосы, не слишком короткие, глубокие карие глаза, на которых были прозрачные очки.

— Я не опоздал? — поинтересовался он бархатным голосом.

— Опоздал, — ответила Кая. — Знакомься — это Марина. Моя практикантка. Марина — Дантелион.

— С каких это пор глава Академии выбирает себе практикантов? — поинтересовался он, и улыбнулся Марине. — Приятно познакомиться со столь очаровательной юной леди.

— Мне тоже, — выдавила Марина.

— Так, все в сборе. Властитель Отеран присоединиться к нам только на месте назначения. Полетели.

Глава 8

Через месяц по времени корабля и через секунду по времени планеты Андромеда, они были уже на орбите далекой планеты, названия которой Марина забыла уточнить. Все это время они были в анабиотическом сне. Пробуждение проводила Кая, после чего они отправились на челноке на планету. Всего было четыре челнока с оборудованием. На орбите остался главный корабль с запасной техникой, оборудованием, и питанием. Место посадки четырех кораблей было предварительно очищено, специально созданного для этого дела автоматическим роботом. Марина не видела его в действии, но она видела самого робота, когда происходила посадка на корабли. Небольшой, всего двадцать метров в длину белый объект обтекаемой формы. Ни единого выступа на нем она не заметила. Он мягко зависал в метре от поверхности корабля.