Проклятие любви
Шрифт:
— А вы хотели, чтобы я их повесил?
Девушка растерянно захлопала ресницами, будто только что проснулась:
— Нет, конечно, но зачем вы выставляли напоказ свою жестокость? Ведь могли бы сказать мне о своих истинных намерениях?
Пендери во время этой гневной тирады думал о том, как просто можно было успокоить и ее, и себя, объяснив, что это вовсе не жестокость, а желание окончательно убедиться, знает она или нет убийцу Томаса. Теперь он верил ей, ибо Райна не сломилась, даже зная о неумолимой гибели
Пусть саксонка считает его жестоким. Ведь на самом деле он таков. Это поможет ему укротить непокорную девицу.
— Вам об этом сказали, — заметил рыцарь, — но туманно.
В глазах саксонки загорелись огоньки настоящего бешенства. Странно, но в ее гневе было что-то притягательное, вовсе не пробуждавшее желание лечь с ней в постель.
— Хотя я и пыталась возненавидеть Томаса за то, кем он был и что сделал, — со злостью проговорила девушка, — но мне это не удалось. Но вы… Мне даже не надо пытаться.
Наверное, впервые за несколько лет Максен по-настоящему удивился:
— Вы же сказали, что не питаете ко мне ненависти, Райна.
— Я солгала.
Хозяин замка пожал плечами:
— Тогда я по крайней мере в одном нахожу утешение.
— В чем же?
Он наклонился над ней и наблюдал, как его дыхание шевелит завитки волос на ее лбу:
— В том, что вы отказали Томасу.
Девушка нахмурилась.
— Вы хотите меня, — продолжал рыцарь. — Ненавидите, но и страстно желаете.
У девушки перехватило дыхание:
— У вас наваждение, как и у вашего брата!
— Я помню поцелуй, которому вы не противились, хотя и приказали себе держаться до последнего. Вы хотели этого так же сильно, как и я.
Он помнил этот невинный поцелуй. Краска заливала ее лицо, но это уже не был гнев:
— Вы замечтались…
— Мне следует это доказать?
Девушка вскинула голову.
— Попытайтесь, могущественный норманн и узнаете правду.
Хотя Пендери прекрасно понимал, что эти слова вырвались в гневе и вовсе не означают приглашения к действию, он принял вызов.
Схватив ее, он без видимых усилий поднял девушку и, усадив на край стола, поставил колено между ее ног.
— Что вы делаете? — воскликнула Райна отпрянув.
— Ищу правду, — усмехнулся рыцарь и, напирая ладонью на затылок, прижал ее к себе. Он испытал такую бурю ощущений, какую никогда не испытывал. Похоже, Райна чувствовала то же самое. Она размякла и приоткрыла губы, словно призывая оценить их сладость.
Выгнув спину, саксонка провела рукой по шее мужчины и запустила пальцы в его темные волосы. Ей нравилось чувствовать тело этого человека, и, застонав, она прижалась к нему, языком пробуя его губы. У нее не было опыта в любовных делах. Райна просто отдала себя во власть зарождающейся страсти.
Не имея нужды
Сердце Райны гулко застучало в груди, и она в истоме провела языком по его губам, ощутив терпкий вкус вина. Но не винные пары заставили саксонку отпрянуть — это рыцарь отыскал нежный бугорок.
Запрокинув голову, целиком отдаваясь во власть ласкающих пальцев, Райна стонала от избытка чувств. Такого ей еще не приходилось испытывать.
— Еще, — умоляла она.
— Как именно «еще»? — глухим, изменившимся до неузнаваемости голосом спросил норманн.
«Столько, сколько нужно, чтобы покончить с этой болью», — хотелось ей крикнуть, но слов не было, только прерывающееся дыхание и стоны. В ответ она подалась вперед, навстречу его пальцам.
Он колебался — и это было заметно по его лицу. Кто же в нем возьмет верх — бывший обитатель монастыря или кровожадный воин Гастингса?
Затаив дыхание, Райна наблюдала за ним и в какой-то миг почувствовала, что победу одерживает служитель Господа.
— Сегодня или завтра, послезавтра или на следующей неделе, а я возьму то, что принадлежит мне, — буркнул норманн, — но к насилию я не прибегну.
С этими словами он надел рубашку. Спору нет, он прав! Ведь она, ее тело страстно желали его. И рыцарь говорил то, что испытывала Райна. Для себя она решила, что отдастся ему добровольно, без принуждения.
Побагровев от стыда, девушка села на столе и опустила юбки пониже. Опасаясь, что промедление будет стоить ей недешево, она встала, намереваясь уйти.
— Райна! — удержал он ее.
— Да!
— Вы будете прислуживать в зале, — объявил ей норманн, скрестив руки на груди. — Будете подавать блюда и помогать Милдред.
Ну, это лучше, чем быть с ним в одной комнате, однако видеться все же придется.
— А по ночам?
— Спите вместе с остальными.
Так было и при Томасе, но на этом сходство и заканчивалось. Сейчас Райна — рабыня Максена, и если он захочет, то сделает ее своей наложницей, а не женой, о чем настойчиво просил Томас.
— Теперь вы позаботьтесь об одежде. Прислуживая за столом, следует выглядеть, как полагается служанке.
— Хорошо, — согласилась она, совершенно не зная, где возьмет другую одежду.
Подобрав с пола книгу, принесенную управляющим, Максен положил ее на стол и раскрыл.
— Можете идти, — буркнул норманн, погружаясь в цифры.
Когда же затихли ее шаги, он оторвал взгляд от книги, захлопнул ее и отправился на поиски той, что способна облегчить его страдания.
— У меня есть платье, я тебе его дам, — пообещала Сета.