Проклятие любви

Лей Тамара

Саксонка остановилась и взглянула через плечо.

— Не вздумайте играть со мной, — предупредил ее норманн. — Если вы это сделаете, то поймете, что Лусилла ошибается. Вы придете в мою постель, но не как жена. И думать об этом забудьте.

Ей хотелось бежать со всех ног, но усилием воли она заставила себя идти не спеша. Щеки у бедняжки горели от стыда.

Максен испытывал усталость — телесную и духовную. Он опустился на стул.

Да, именно сэра Анселя он подозревал. Подслушанный разговор Райны с Лусиллой убедил его в этом. Кстати, рыцаря не мучили угрызения совести по поводу того, что он вторгается в чужие тайны. Странно, но в его душе опять вспыхнул гнев: девушка снова

солгала — кинжал лежал на подносе, а не на полу. Но особой злости к ней у него не было: ведь саксонка призналась в своих чувствах к нему. Теперь он был вооружен, ибо знал совет, который дала Лусилла. Все-таки хорошо заранее знать, каким способом можно заставить его жениться на ней.

Вздохнув, Максен поднялся со стула. Союз двух сердец будет, уверил он себя, однако вовсе не скрепленный браком.

— Скоро, — произнес рыцарь, обращаясь к невидимым зрителям, — скоро будет положен конец всей этой чертовщине.

Глава 13

Потирая небритый подбородок, Максен стоял на крепостной стене и обозревал свои владения: замок, конюшни, кузницу, часовню и угодья, простирающиеся насколько хватало глаз.

Часовня. Белая, маленькая. С тех пор, как он вернулся домой, рыцарь ни разу не был на мессе, не стоял на коленях и не молился. А давно ли молитвы были ему знакомы лучше собственного имени. Единственное, чего норманн отныне просил у Бога, так это скорейшей смерти, которая избавит его от неимоверных мук и страсти к той, кого он не хотел и не мог желать.

Ему хотелось освободить свою память от образа Райны, думать о том, что он видел перед собой, но помимо воли вновь и вновь приходили непрошеные мысли. Нет, в этой девушке не воплощались заветные мечтания, достойные благородного, знатного барона, о подруге жизни и наследнике. Сейчас тревожные думы камнем лежали на душе. А как от них избавиться — одному Богу известно.

Внизу раздались крики. Он повернулся, машинально кладя руку на рукоять меча — привычка воина отзываться на подозрительный, неожиданный шум. Прищурившись, рыцарь легко различил две крепкие фигуры, катающиеся в пыли. Два сакса, еще недавно преданных Эдвину Харволфсону, теперь таким способом доказывали свою правоту. Пусть тузят друг друга. Не беда. Лишь бы побольше было саксов, которые признают норманнские порядки. Ведь от их числа зависит судьба земельных владений Пендери. Саксы под присмотром рыцарей клали каменные стены. По ночам за ними наблюдали вооруженные норманны, которым дозволялось сначала бить, а потом уж задавать вопросы. С пленными-то саксами все было пока ладно, а вот Райна…

Жилось ей, надо сказать, неплохо, конечно, благодаря ему. Рыцарь старался не приближаться к девушке, а она подходила к нему, когда наливала в кубок вина. Но эта нарочитая отстраненность привела к тому, что она все больше и больше была нужна ему.

Каждый день приносил все новые и новые сюрпризы, поэтому думать о плотских радостях было недосуг: урожай в Этчевери оказался незавидным, и надо было позаботиться о запасах провианта на зиму, дровах, одежде, жилищах для саксов, теснившихся в переполненном людьми домишке. Теперь вот еще замок Блэкстер…

Что до плоти, то она может подождать. Придет время — и Райна будет принадлежать ему. Браня себя за муки, терзавшие душу — он всегда презирал в мужчине треволнения, — Максен спустился по лестнице. Потасовка между саксами уже закончилась. Ворча и осыпая друг друга проклятиями, они опять принялись за дело.

Повернув к конюшням, норманн лицом к лицу столкнулся с братом:

— Кристоф!

Тот, видно, что-то хотел сказать, но как-то мялся и, наконец, набрался смелости:

— Я еще не поблагодарил тебя.

— Благодарить

меня? За что?

— За саксов.

— Ах да. — Он хотел пройти мимо, но юноша схватил его за руку:

— Ты хорошо поступил.

— Хорошо, — повторил Пендери-старший, словно бы взвешивая непривычное для него слово.

Кристоф не унимался:

— Пожалуй, я должен перед тобой извиниться. Я думал очень плохо о тебе, но ошибался.

Похвала не обрадовала его, а вызвала даже досаду. Противоречивые чувства заговорили в нем. «Слаб ты», — слышался укоризненный голос воина. «Силен», — возражал голос монаха.

— Не суди поспешно, — буркнул Максен, — надо еще проверить, преданы ли мне саксы.

Тень разочарования мелькнула в глазах Кристофа:

— Если ты хочешь, я поеду с тобой в Блэкстер.

— Зачем?

— Давно мы не говорили с тобой как братья. Вот и поговорим.

Слова Кристофа обрадовали рыцаря. Ведь они означают, что брат, который недавно отрекся от него, простил Пендери-старшего. А это проклятие младшего брата тяготило его.

— Да, поездка будет отменная. Лицо Кристофа просветлело:

— Тогда пора собираться. — И пошел к конюшне. Оруженосцы проверяли снаряжение, время от времени поглядывая на своих хозяев, которые с недовольным видом о чем-то говорили. Особенно недовольное лицо было у сэра Анселя. Сборы, наверно, затянутся на целый час. А дорога до Блэкстера неблизкая — займет целый день. Максен снова подумал о Райне. Может, навестить ее, решиться на то, что так долго откладывал, да пуститься в путь.

«К черту муки!» — он зашагал к лестнице.

Райна считала, что ей крепко повезло: с прошлого ужина она не видела Максена. Девушка опустилась на колени на полосатую перину и, наклонившись, ухватилась за ее дальний конец. Откинувшись назад, она потащила его и, покачнувшись, попыталась встать. Это ей не удалось, и тогда саксонка сделала вторую попытку. От усилия ткань треснула, и Райна, окутанная облаком перьев, потеряла равновесие и упала на пол. Ягодицы зашлись от боли, и девушка вскрикнула. В довершение ко всему перина упала на нее сверху. Слава Богу, что никто не видел, в каком глупом положении она оказалась. Райна с трудом перевернулась, став на колени, и, упираясь ладонями в пол, выбралась из-под перины.

В воздухе летали перья и пух, так и норовившие забраться в нос и в рот. «Фу!» — брезгливо выплюнула она перышко, залетевшее ей в рот.

Смех, грохнувший над ее головой, заставил саксонку вздрогнуть и застыть от ужаса при виде ног, обутых в сапоги. Не юркнуть ли ей в спасительную сень перины? Но это было бы еще смешнее. Оттолкнув от себя перину, виновницу ее позора, девушка встала и взглянула на Максена.

Таким она его еще не видела и не знала. Перед ней стоял человек с искрящимися от веселья глазами, улыбающимся ртом с белоснежными зубами. Оказывается, он умеет от души смеяться. Норманн казался намного моложе, чем обычно. Он был красивее и доступнее. Она откровенно любовалась им, не испытывая в эти минуты никаких других чувств, кроме восхищения. Не такого ли Пендери она ждала и искала, человека, открывшего, наконец, свое лицо, постоянно спрятанное под маской гнева и мести.

Рыцарь перестал смеяться, но глаза по-прежнему искрились весельем.

— Здорово это у вас получилось, Райна Этчевери, — с трудом выдавил он из себя.

Оглядев себя, девушка пришла в ужас — она была вся покрыта пухом и перьями. Ладно. Зато ей все-таки удалось увидеть смеющегося Максена Пендери.

— Я думала, вы уже уехали, и решила перевернуть и выбить вашу перину.

Протянув руку, рыцарь снял с ее волос целую горсть перьев, а она от этого прикосновения замерла в каком-то сладком томлении.