Проклятие клана
Шрифт:
– Папа будет очень рад. Он не раз говорил мне, что вы с королем непременно понравитесь друг другу.
И, поскольку герцог ничего на это не ответил, обеспокоенно спросила:
– Вы и правда… совершенно уверены… что в состоянии выдержать… сегодняшнее… торжество?
– Совершенно уверен! – отрезал герцог. – И вообще, долг есть долг, и я обязан его выполнить! Как я понимаю, сегодня вечером все празднования завершатся, так что завтра я забираю вас с собой.
И, повернувшись, он вышел из комнаты так же неожиданно, как и вошел. А Тара
И никак не могла разобраться в своих чувствах.
Знала лишь, что страстно желала, чтобы он приехал, и желание ее осуществилось!
Боясь опоздать на бал, Тара позвонила служанкам и принялась лихорадочно открывать шкатулки с драгоценностями.
Изумруды Аркрейджей оказались выше всяческих похвал, и Тара нисколько не сомневалась, что в этом наряде затмит всех дам, приглашенных на бал.
И в то же время она не могла не думать, каких баснословных денег стоят эти безделушки: продав всего лишь один камешек из ожерелья, наверняка можно было бы досыта кормить приютских детей в течение многих месяцев, а то и лет.
Лишь вспомнив, что герцог разрешил ей, когда они поедут в Лондон, подарить детям игрушки, она немного успокоилась.
– Теперь я начинаю понимать, что я и в самом деле герцогиня Аркрейджская, – произнесла она вслух, – а потому очень многое могу сделать для приюта.
И Тара тут же начала прикидывать, чего в приюте не хватает, что нужно сделать прежде всего: во-первых, купить кровати, во-вторых, заменить прогнившие полы, в-третьих, приобрести кухонную утварь, и прочее, и прочее…
Внезапно спохватившись, Тара с ужасом взглянула на шкатулки – и половина еще не раскрыта, а в любую минуту могут прийти муж, бабушка или отец, чтобы везти ее во дворец.
Как выяснилось позже, у Тары мало что осталось в памяти об этом бале, разве только бело-золотые стены зала и трон, задрапированный чем-то темно-красным.
Вокруг трона теснились многочисленные банкетки. Шотландская знать из кожи вон лезла, чтобы обратить на себя внимание короля.
Хотя отец вновь представил Тару его величеству и он радушно побеседовал с ней, мыслями она постоянно была с герцогом.
Граф настоял, чтобы Тара станцевала рил, шотландский танец, которому она училась вечерами перед приездом короля.
Тара вихрем неслась по залу и думала только об одном: смотрит ли на нее герцог, знает ли, сколько молодых людей оспаривали друг у друга право танцевать с ней.
Когда все они возвращались в карете в дом графини, отец любящим голосом произнес:
– Ты знаешь, моя девочка, сегодня все тобою восхищались. Даже его величество сказал, что ты красавица и самая очаровательная девушка на этом балу.
– Спасибо. – Тара порывисто обняла его.
– Ты должен гордиться своей женой, Герон, – заметила графиня. – Весь Эдинбург сошелся во мнении, что она необыкновенная красавица.
– Я в этом не сомневался, – холодно ответил герцог.
Рано утром они двинулись в обратный путь. Тара очень удивилась,
– Герон твой муж, девочка моя, и, если он хочет, чтобы ты возвращалась домой, ты должна ему повиноваться.
– Когда я снова вас увижу? – грустно спросила Тара.
– Гораздо раньше, чем ты думаешь, – ответил граф. – Правда, мне предстоит сопровождать его величество, который возвращается в Англию морем, но при первой же возможности я вернусь в Шотландию и непременно остановлюсь в замке твоего мужа, пригласит он меня или нет!
– Ну конечно, пригласит!
– Не уверен. Вполне вероятно, что ему захочется побыть с тобой наедине.
Тара не ответила.
Она подозревала, что герцог не только не желает оставаться с ней наедине, но и предпочел бы, чтобы она вообще находилась где-нибудь подальше.
Но в то же время он настоял, чтобы она возвращалась с ним. Впрочем, Тара быстро нашла этому объяснение: видимо, в Эдинбурге уже принялись судачить о том, почему это молодая жена так долго живет в городе одна, без мужа.
Сам же герцог не говорил ей, зачем везет обратно в замок, а спросить Тара боялась, и оставалось только гадать.
Поскольку багажа у нее набралось порядочно, Тара не удивилась, увидев у дома, графини две кареты.
Но вот чего она никак не ожидала увидеть, так это лошадь для герцога.
– Но вы не можете ехать верхом! – в ужасе воскликнула она. – Ведь вы еще не окончательно выздоровели! Врач предписал вам в течение нескольких месяцев как можно меньше двигаться.
– А я хочу ехать верхом, и поеду! – отрезал герцог. – Чтобы я всю дорогу трясся в карете?! Не бывать этому!
– Но вы же устанете! – пыталась уговорить его Тара.
Тщетно. Не ответив, герцог попросту отвернулся от нее и начал прощаться с графиней и графом.
– Ты так мало у нас погостил, – заметил граф, – что у меня даже не было времени поздравить тебя с женитьбой и придумать, какой свадебный подарок сделать своему зятю.
– Ты и так был чересчур щедр к моей жене, – ответил герцог, бросив взгляд на гору сундуков, которые слуги как раз пытались разместить на крыше второй кареты.
– Это подарки моей дочери, – внес ясность граф. – Нужно придумать, что бы такое пригодилось и тебе, и ей. Вот над чем я буду ломать голову в перерывах между приступами морской болезни на «Короле Георге»!
Мужчины расхохотались. Всласть посмеявшись, граф обнял Тару и притянул ее к себе.
– Если бы ты только знала, дорогая моя доченька, что для меня значит отыскать тебя! – проговорил он. – Мне столько всего хочется пожелать тебе, но самое главное – быть счастливой.
– Я постараюсь, – ответила Тара.
Она знала: отец догадывается о трудностях, существующих между ней и герцогом. Сидя в карете и чувствуя себя одинокой и глубоко несчастной, она махала отцу и бабушке до тех пор, пока они не скрылись из виду.