Проклятие клана
Шрифт:
И внезапно острое ощущение счастья пронзило Тару. Все происходящее было настолько чудесно, что не описать словами. Она чувствовала приятную тяжесть мужского тела, упоительную сладость губ герцога, ощущение было такое, словно нежишься под горячими лучами солнца или любуешься вспыхнувшей над долиной разноцветной радугой.
Красота и грандиозность этого чувства поразили Тару.
Ей казалось, что она больше не принадлежит себе, она часть этого волшебного мира, в который увлек ее за собой герцог.
Никогда
Наконец герцог оторвался от ее губ.
– Теперь ты поняла? – тихо спросил он.
– Я… я боялась, что вы хотите… чтобы я уехала… из замка.
– Уехала?! – поразился герцог. – Да я домой-то привез тебя только потому, что не мог больше ни минуты оставаться один.
– Это… правда?
– Как ты могла даже подумать уехать от меня, когда знала, что так нужна мне?
– Откуда же мне было… это знать? – спросила Тара. – Вы ведь… никогда мне этого не говорили. Вы сами сказали, что… здесь меня… ничто не держит.
– Я тогда очень рассердился на тебя за то, что ты захотела уехать, пусть даже и со своим отцом. Ты моя, Тара. Я приказал привезти тебя в Шотландию. Я женился на тебе.
– Но ведь… сама по себе… я была вам… не нужна, – пробормотала Тара. – Вы приказали меня привезти… только затем… чтобы отомстить.
– Да, сначала все было именно так, – согласился герцог. – Но ты ухаживала за мной, и с каждым днем я привязывался к тебе все больше и больше, пока наконец ты не стала мне дороже всех на свете.
Тара тихонько вздохнула:
– Если бы я только знала.
Герцог рассмеялся.
– Я пытался подавить в себе эту любовь, понимая, что должен во что бы то ни стало отомстить, но ты очаровала меня… можно сказать, околдовала!
– Неужели это… и в самом деле правда? – порывисто вздохнув, прошептала Тара. – Я настолько… несведуща… во многих вопросах. Может быть… вы научите меня тому… чего я не знаю… чтобы вам не пришлось… стыдиться.
– Мне никогда не придется стыдиться тебя, моя хорошая, – возразил герцог, – но мне столько всего хочется тебе рассказать и показать.
– Например, как любить вас…
– Единственное, чего я хочу, это чтобы ты, как раньше, обнимала меня, прижимала к груди. Хочу чувствовать прикосновение твоих рук, твоих губ.
– Мне тоже… очень хотелось… прикасаться к вам, но я думала… вам это может показаться… дерзким.
– Но теперь-то ты знаешь, что я считаю твои прикосновения самыми сладостными на свете!
У Тары от счастья перехватило дыхание. Герцог ласково поцеловал ее в щеку, и Тара, с нетерпением ожидая, что сейчас он поцелует ее в губы, вдруг тихонько вскрикнула.
– Что
– Просто я подумала… что с проклятием… покончено!
– С каким проклятием? – не понял герцог.
– С проклятием клана, если вы женитесь не на девушке из клана Маккрейгов.
Герцог рассмеялся.
– Значит, ты слышала ту чепуху, которую несла сумасшедшая старуха?
– Мистер Фалкирк тоже назвал ее слова чепухой, – ответила Тара. – Но когда в вас стреляли на Бен-Арке и я прижимала вас к себе, чтобы спасти от дождя, я боялась… ужасно боялась, что проклятие свершилось… и вы погибли.
– Я не верю ни в какие проклятия, – сказал герцог, – но я верю в тебя, любовь моя. Я знаю, что ты – это все, что я хотел получить в жизни, и уже боялся, что этого никогда не произойдет.
– Но ведь герцогиня Маргарет умерла, – стояла на своем Тара, – вас пытался убить человек из клана Килдоннонов, и все это произошло потому… что вы не женились… на девушке… из клана Маккрейгов.
– Но ведь я женился, – возразил герцог.
– Только по счастливой случайности, – заметила Тара. – Я могла оказаться… англичанкой, за которую, впрочем, вы меня и принимали.
– Если ты веришь в проклятия, – проговорил герцог, – то должна верить и в судьбу. Это судьба, моя бесценная, что ты попала ко мне из своего сиротского приюта. Судьба, что Чарльз нашел наконец-то свою дочь, которую искал долгие годы.
И, поцеловав Тару в губы, порывисто проговорил:
– Если твой отец считает, что сможет отнять тебя у меня, он глубоко заблуждается!
– Он хочет… чтобы я была счастлива, – прошептала Тара.
Ей было трудно сосредоточиться на том, что она говорит: его губы и его руки касались ее, и Тара не могла думать ни о чем другом.
Она и не представляла, что можно испытывать столь странное и вместе с тем потрясающее чувство – тело словно объято огнем, а сердце трепещет от радости.
– А я могу сделать тебя счастливой? – спросил герцог.
– Я хочу лишь… быть с вами, больше мне ничего не нужно… ухаживать за вами… слушать ваш голос и знать… что вы немножко… любите меня.
– Я люблю тебя всем сердцем! – воскликнул герцог. – И знай, ни одной женщине не говорил я еще этих слов. Я тебя люблю! Не знаю, как это произошло, но, когда ты уехала в Эдинбург, ты забрала с собой мое сердце. И боль оттого, что я тебя потерял, была неописуема!
– Я постараюсь… унять… вашу боль, – прошептала Тара.
Губы герцога прижались к ее губам, и Тару охватило ощущение такого блаженства, какого она никогда прежде не испытывала. Казалось, оно, переполнив душу, вот-вот выплеснется наружу и, затопив замок, вырвется на свободу, чтобы стать частью дикой, чудесной природы.