Продана
Шрифт:
— Не нужно этого всего, — говорит Кассиан ледяным тоном. Я вижу, что он держится с неимоверным усилием, знаю, что хочет вырвать Марко сердце и скормить его собакам. — Милана чиста и… беременна.
С этими словами он вонзается в меня взглядом. Дон и Марко следуют его примеру, словно желая, чтобы я опровергла или подтвердила его слова. Но что я могу сказать, если я не знаю правды? Чёрт его знает, когда у меня были последний раз месячные. Есть ли задержка, или мне просто кажется? Кассиан знает, что это не точно. Что мы ничего
И я не могу не согласиться… Может… удастся их просто обмануть?
— Я… — мой голос дрожит, я сглатываю ком, под их пристальными взглядами. Чёрт. Дерьмо. Мы с Кассианом сдохнем, сдохнем сегодня же, если они захотят проверить это, чёрт возьми. Господи… — …да, я беременна… Задержка небольшая, но это… подтверждено…
Я снова бросаю взгляд на Кассиана. Он так же неподвижен, так же холоден – каменный фасад, за которым, я знаю, кипят эмоции. Но я чувствую, как под этой маской проскальзывает мимолётное облегчение.
Дон тушит свою сигару в пепельнице с таким усилием, словно ломает кость. Он поднимается с кресла, и, к моему ужасу, направляется к Кассиану. Сигаретный дым обволакивает его, словно зловещая аура. Он щёлкает пальцами, и громилы мгновенно отпускают Кассиана. Автоматы отводят от его виска, но по-прежнему целятся в него. Кассиан выпрямляется во весь свой рост, не как побеждённый, а как король, и смотрит Дону прямо в глаза, не отводя взгляда.
— Как это возможно? — рычит Дон, приближаясь к Кассиану. — Какая-то девчонка беременеет от тебя быстрее, чем твоя собственная жена? Сильвия не могла зачать почти год! А тут два месяца, и – вуаля! Чудо?
Я затаила дыхание, чувствуя, как всё сжимается внутри, как тошнота подкатывает к горлу. Я знаю, что всегда так реагирую на сильное потрясение, а сейчас у меня настоящее потрясение, я не уверена ни в чём. И тут бывшая жена, которой сразу не удалось забеременеть. Неужели Дон думает, что мы связаны гораздо больше, чем есть на самом деле? И это вызывает панику, которая накрывает меня волной, но я собираю все силы в кулак, чтобы не выдать свой страх.
«Я беременна», — твержу я про себя, — «Я беременна, и всё поверят, даже я сама».
— Когда люди подходят друг другу, такое случается, — отвечает Кассиан. Его тон ровный, спокойный и уверенный. Мне становится немного легче. — У нас просто… идеальное сочетание. Прямо в яблочко.
Дон хмурит брови, его взгляд становится подозрительным.
— В яблочко, говоришь? Вот так просто, бац – и в яблочко?
Кассиан слегка наклоняет голову, и в его глазах вспыхивает озорной огонёк.
— Мне очень понравилось, Дон. Я просто наслаждался этим процессом, никогда ещё создание наследника не доставляло мне столько... удовольствия.
Взгляд Кассиана медленно скользит по лицу Дона, который буквально
Кровь приливает к лицу, и я чувствую, как румянец расползается по щекам, шее, груди, словно пожар. Опускаю взгляд, чувствуя на себе пристальные взгляды мужчин, словно они раздевают меня догола.
Чёрт, как же хочется провалиться сквозь землю. Как они вообще смеют говорить об этом так открыто? Как будто я вещь, а не человек. Кассиан наслаждался процессом… Звучит так пошло, отвратительно и… возбуждающе, чёрт побери!
«Прекрати, Милана, сейчас не время думать о таком! Надо выжить.»
Дон отступает от Кассиана на шаг, и его взгляд становится ледяным. Он замирает на мгновение, изучая меня с головы до пят. Я поднимаю глаза, встречаясь с его внимательным, расчётливым взглядом. Мурашки бегут по коже.
— Сейчас мы это проверим, — произносит он холодно, безапелляционно. — Проверим, лжёте вы или говорите правду. И вообще, почему вы не поделились такой радостной новостью, как только ступили за порог моего кабинета?
Кассиан отвечает холодно, но я чувствую, что он горит внутри:
— Мы не хотели раньше времени… чтобы не навлечь беду. — отвечает он, затем добавляет на итальянском: — Meglio un uovo oggi che una gallina domani (итал. – Лучше яйцо сегодня, чем курица завтра).
Дон усмехается, его глаза совершенно не выражают тепла. Он явно не верит ни единому слову.
Марко подаёт голос, пропитанный отвращением:
— Может, не надо, отец? Может, не стоит вообще приближаться к этой… старшей дочери? Как мне потом прикасаться к ней, зная, что она, как последняя шлюха, трахалась с этим Росси? И, судя по всему, испытывала удовольствие! Вдруг она такая же, как и Сильвия?
Дон рычит, и в его голосе слышится сталь:
— Если она не беременна, если результат окажется отрицательным, то Милана завтра же подписывает брачный контракт с тобой, Марко!
Марко кривляется, как будто его заставили съесть варёное брокколи.
— Пол года, чёрт возьми, пол года я не смогу к ней прикоснуться, отец! Я же каждый раз буду вспоминать её трусы, пропитанные его спермой… Это же полное дерьмо! Да она насквозь пропитана этим Росси! — Он указывает тростью на Кассиана с выражением глубочайшего отвращения на лице.
Я снова опускаю глаза, чувствуя, как щёки продолжают гореть невыносимым огнём. Чёртов ублюдок, так и хочется прибить этого Марко. Кажется, я начинаю понимать, что значит настоящая ярость.