Продана
Шрифт:
Дон впивается в него взглядом, заставляя замолчать.
— Молчать! Эти девушки гарантируют нам пристань и поставки оружия. И мне плевать, что ты там хочешь. Если эта беременна от Росси, — он указывает рукой на меня, будто я невоодушевленный предмет, — то вторая будет с тобой. Она войдёт в семью Бальзамо, и точка.
Марко взрывается, дёргая рукой так, что виски плещется по сторонам.
— А если она беременна от того ублюдка, кто её похитил?! Да нахрен она такая нужна?
Дон отмахивается от него как от лишайной собаки.
— Ничего страшного.
Аборт? Вот так просто?
Внутри меня всё холодеет. Они собираются использовать мою сестру вот так, по-чёрному?
— Молчать, Марко! Всем молчать! — рычит Дон и быстро нажимает на кнопку на столе. Слышу короткий гудок, и в голове сразу всплывает образ лакея, проводившего нас с Кассианом сюда.
— Жду немедленно, сию секунду! Сопроводите Росси и Лисовских обратно к их кортежу. И чтобы они как можно скорее убрались из моего кабинета.
И действительно, едва заканчивает говорить Дон, как в кабинет входит лакей.
— Синьор Бальзамо, готов сопроводить их.
Дон фыркает:
— Уводи уже.
Лакей учтиво наклоняется в нашу сторону:
— Синьор… синьорина, прошу за мной.
Кассиан не даёт мне и секунды опомниться, его сильная и уверенная рука подхватывает меня за талию, вынуждая шагнуть вперёд, следуя за лакеем.
Мы выходим из кабинета, и коридор виллы кажется бесконечным лабиринтом из мрамора, освещённого лучами солнца. Я чувствую его прикосновение на своей пояснице – тёплое, властное, как клеймо на коже, – но вместо привычного жара оно вызывает во мне только волну ослепляющей ярости.
Как он посмел? Как этот чёртов гангстер, этот ублюдок, которого я... Господи, люблю вопреки всему, только что пообещал Дону найти мою сестру? Найти Алекс, чтобы сдать её в лапы этим монстрам, как товар на прилавке? Чтобы они могли сломать её, как сломали других девушек?
Представляю, как впиваюсь ногтями в его руку, как разворачиваюсь и влепляю ему такую пощёчину, чтобы его щека вспыхнула, чтобы кровь хлынула из разбитой губы. Чувствую себя полной идиоткой, слепой дурой, которая поверила в его слова о защите, в его обещания. Дурой, которая ещё и беременна от него!
Я жду ребёнка – это же только его вина, его "усилия", как он сам только что распинался перед Доном. А теперь он готов продать мою сестру ради своей игры в мафиозного короля?
Мои шаги эхом отдаются по коридору, но я иду молча, уставившись в спину лакея, который ковыляет впереди, как послушный пёс. Кассиан рядом, его присутствие давит, как тяжёлая тень, но я игнорирую его. Он для меня – пустое место. Нет его, нет этих сильных рук, нет этого запаха, который всегда сводит меня с ума. Только ярость, чистая и жгучая, пульсирующая в венах.
— Милана? — его голос раздаётся тихо, низко, как шёпот в темноте, и от него по коже мгновенно бегут мурашки.
Чёрт, даже сейчас, в этой ярости, он вызывает табун трепещущих ощущений!
Мы
— Скажи хоть что-то, маленькая лисичка...
Не отвечаю. Не поворачиваю голову. Смотрю вперёд, сжимая губы в тонкую линию, и представляю, как откусываю его долбанную руку за это прикосновение. Он – предатель. Отец моего ребёнка или нет, но сейчас он для меня – никто. Его шаги рядом – единственное, что выдаёт его присутствие, но я мысленно отрезаю его, как чёртового паразита.
— Милана? — повторяет он громче, и в голосе проскальзывает нотка раздражения, смешанная с беспокойством. — Скажи хоть что-то, mia piccola volpe (итал. – Моя маленькая лисичка)...
Его слова – как писк комара, раздражающий, но незначительный. Я ускоряю шаг, чтобы отстраниться хоть на миллиметр, но его рука не даёт – она держит меня крепко, как в тисках.
Лакей впереди бросает быстрый взгляд через плечо, но ничего не говорит, просто продолжает вести нас к выходу. Коридор поворачивает, и мы проходим мимо закрытых дверей, за которыми, наверное, прячутся другие ужасы этой виллы.
Думаю об Алекс – где она? Жива ли? И как Кассиан может так спокойно лгать, обещая Дону её голову на блюдечке?
Вдруг Кассиан резко останавливается перед одной из дверей – массивной, деревянной, с золотой ручкой. Я невольно перевожу взгляд на него, и наши глаза встречаются.
Его коньячные глаза горят, как угли в аду, обжигая меня всю, проникая под кожу. В них смесь ярости, желания и чего-то, что я не хочу разобрать – вины? Беспокойства? Плевать! Он выглядит таким… уязвимым в этот момент, несмотря на свою мощную фигуру, но это только распаляет мою ярость.
— Можете идти, — бросает он лакею, даже не удостоив того взглядом. Его голос твёрд, как сталь, тон приказной. — Мы немного задержимся.
Лакей останавливается, поворачивается к нам, начинает часто моргать, явно озадаченный этой странной выходкой, а на его лице проступает замешательство – брови сдвинуты, губы приоткрыты.
— Но синьор Бальзамо сказал сопроводить вас до кортежа, — начинает он, запинаясь, и бросает нервный взгляд в сторону двери кабинета, словно ожидая, что Дон вот-вот выскочит и накажет его за промедление. — Это… это прямой приказ. Я должен…
— Можете идти, — перебивает Кассиан коротко, холодно, но его взгляд прикован только ко мне.
Он не моргает, не отводит глаз – этот горячий, обжигающий взгляд, от которого моё тело всегда предаёт меня, готовое сдаться при первом же прикосновении. Ненавижу его за это! Ненавижу его за всё!
— Я разберусь, если что.
Лакей мнётся на месте, переминается с ноги на ногу, явно не зная, что делать. Его глаза мечутся между нами – между моей сжатой в кулак рукой и каменным лицом Кассиана. Воздух в коридоре тяжелеет, и я чувствую, как моя ярость растёт в геометрической прогрессии.