Пробежка ввысь
Шрифт:
– Любимая, это ты? – прижимая к себе Джулию, ласково спросил Лукаш.
Джулия открыла глаза.
– Дорогой, ты спас меня! – сказала Джулия и улыбнулась.
– Это тот случай, когда твои всевозможные диеты принесли пользу, - сказал Лукаш.
– Ты такая лёгкая и безумно красивая.
– Особенно в твоём пуловере, - нежно сказала Джулия, и ещё добавила: - Спасибо за чудный подарок.
СКУЛЬПТУРА
Скульптура
Кружась вокруг новодельной скульптуры, в темпе старых ходиков, учитель, словно чеканил время. Секунды копились, тяжелели и, принимая вид минут, опадали, словно спелые семена, в тишину, скованную ромбоидом средневекового замка. Лучи заходящего солнца бесстыдно глазели на обнажённую скульптуру, выставляя не в лучшем свете её холодные полутона. Пройдя ещё круг, учитель остановился и, сфокусировав взор на приемлемом положении, прикоснулся к ней. Ученик, который с замиранием сердца трепетал в стороне, глубоко вздохнул.
– Нет! Никуда не годиться! – сталкивая скульптуру с постамента, бросил учитель. – Она холодная как лёд.
Почувствовав, что сейчас последует удар, мембрана тишины, не давая застичь себя врасплох, скрылась в кубатуре пустых залов. Возможно, поэтому скульптура упала тихо и не разбилась, а лишь покрылась паутиной многочисленных трещин.
– Лазарь?! – крикнул учитель. – Ты всё понял?
– Да, - отдавая поклон, сказал ученик.
– К завтрашнему дню сотворишь новую скульптуру.
– Но я не успею. Натурщицы ко мне пристают, принимают вызывающие позы.
– Ты много стал говорить, - присаживаясь в кресло, бросил учитель. – Подойди.
– Тридцать слов в день, разве это много? – немного подойдя ближе, спросил ученик.
– Если новая скульптура окажется такой же холодной, ты перестанешь говорить вовсе.
– Но тогда я не смогу молится…
– Заказчик уже внёс плату, ты должен постараться. Возьми натурщицу не с улицы Мелочи, а дороже, с улицы Терпимости. Если сделка состоится, ты сможешь говорить больше.
– Но на этой улице шныряют разбойники и пугают страшными рожами, от них теряешь реальность.
– А ты возьми моего коня, сядь задом наперёд и смотри не в настоящее, а в прошедшее время.
Установленный лимит слов был израсходован и Лазарь, в знак согласия, кивнул онемевшим взглядом, и замер. Учитель взглядом смерил рост ученика, заодно обратил внимание на вес.
«Он явно прибавил в весе, - подумал учитель, - мало работает, поэтому и толстеет. Есть повод затянуть ему потуже поясок. Хотя он и так мало ест. Хорошо, посмотрю, что будет завтра. Если завтра она получится такая же холодная, я просто перестану его кормить».
Пока учитель тренировал извилины
От яркой вспышки Лазарь моргнул; глазное яблоко, одно и второе, почти одновременно, налилось огнём; он моргнул ещё раз. Огонь потихоньку угасал и, наконец, угас. Лишь два мелких червячка в области зрачка на мгновенье показали огненные головки-бусинки, и чтобы не быть пойманными быстро юркнули туда, откуда появились.
Учитель очнулся. Всё это время, когда минуты копились, преобразовываясь в час, он, кажется, спал. Непозволительная роскошь, когда столько дел; он уже хотел себя пристыдить. Многие из его свиты уснут, так и не получив нагоняй.
Показался старый слуга. Светом золотого канделябра он безжалостно прожигал темноту; за ним, след в след, тянулась вереница теней.
– А это ты старый отравитель воздуха. Опять проспал?!
– Нет, учитель. Я ждал, когда упадет первая звезда, чтобы прикурить.
– Ну-ка иди сюда. Я тебя дам прикурить.
Слуга поставил канделябр на стол и подошёл к учителю.
– Я тебя предупреждал, чтобы ты обуздал свои тени?
– Да, учитель.
– Вот почему, у меня одна тень, хотя я из знатного рода, а у тебя целых три?
– Возможно от предсмертного возраста.
– Врешь! Две тени не твои, а твоих друзей: повара и землекопа. Ты же знаешь, что я их терпеть не мог. Повар отвратительно готовил, а землекоп пытался докопаться до моих мыслей.
– Да я знаю, но они умерли, а тени просто забыли прописать на том свете. Сначала умер повар, его закопал землекоп, а потом умер землекоп, и его выбросили в море. А ведь они просили, чтобы их похоронили вместе.
– Вместе с тобой?
– Да.
– Ну, нет, даже не мечтай. Тем более землекоп давно уплыл, а повар нафарширован червями.
Учитель взял со стола канделябр и подошёл к слуге. Слуга поклонился. Направив свечи в самую сердцевину, учитель, ухмыляясь, кинулся к землекопу. Тень заплясала в жутком танце, превращаясь в обыкновенное очертание неодушевлённого предмета. Когда с землекопом было покончено, учитель расправился с поваром. Тень повара, как нестранно, не испугалась огня, она замкнулась в себя, образовав правильный круг, и выпрыгнула через окно в ночь. Почувствовав приближения огня, тень слуги задрожала, как осиновый листок.