Пробежка ввысь

Хвалев Юрий Александрович

– Учитель, простите меня! – взмолился слуга.

– Хорошо, - сказал Учитель, - но если ты ещё раз приведёшь этот сброд. Я подпалю и твою тень. Пошёл вон!

Слуга удалился. Лазарь, скованный оковами страха, боялся пошевельнуться.

«Что же будет со мной, если я не удовлетворю его амбиций, – размышлял Лазарь.
– Уж лучше сгореть самому и отмучиться, чем он будет издеваться над тенью».

Лазарь взглянул на свою тень, та одобрительно кивнула.

– Лазарь ты ещё здесь?! – закричал учитель.

Лазарь молчал.

– Говори, чёртов молчун!

– Я не решался уйти, без денег, - растягивая слова, вымолвил Лазарь.

–

Возьмёшь как всегда в долг.

– А на дорогу?

– Ты же будешь заходить к покупателю снов?

– Буду.

– Вот и оплатишь проезд своим сном. Пошёл вон!

Лазарь достиг зрелого возраста, возможно, поэтому к нему всё чаще являлись сны с нескрываемым эротизмом. Манекенщицы купленные для скульптурных поз имели вид полный, мелкий и нечистоплотный, с вызывающей развязностью. Если бы Буонарроти мог наблюдать их, то, несомненно, высек бы эти толстые зады, а камень с души, который с облечением пал, привязал бы на шею и поскорей от стыда в пучину.

Сохраняя верность христианской вере и, избегая разврата, Лазарь просто-напросто сбывал сны любителю острых ощущений. А когда тот временами лечился, изгоняя из себя подхваченную во сне заразу, Лазарю ничего не оставалось, как на ночь глядя, нашпиговывать мысли всякой всячиной. Обычно к месту годились такие вещи как: глубина звёздного неба, щебетанье птиц, баллада бродячего артиста. Таким образом, он не давал разгуляться приходящим снам; места в голове оставалось в обрез и снам приходилось вить гнёзда в другом месте, у других мальчиков.

От замка до дома, где жил покупатель снов, тянулась дорожка, которая подсвечивалась снизу жуками-светляками. Заряженные светом уходящего дня, они кишели под ногами, не боясь быть раздавленными. Луна, сделав паузу в свечении, отдыхала за облаком. Дорожа временем, Лазарь почти бежал по дорожке, не замечая, что при каждом шаге из-под башмаков разлетаются хлопки света.

У дома покупателя снов, ожидая свой черёд, суетилась разношерстная публика, мечтающая спать без сновидений. Лазарь у покупателя снов был на особом положении, поэтому, проскочив сквозь проклятия возмущённого люда, он вбежал в дом и оказался на сеансе медитации. Покупатель снов сидел в позе лотоса, глаза, естественно, закрыты, и покачивался в такт внутренней музыки. Лазарь скинул башмаки - причём, они поменяли сумрачную окраску на дневную – и, встав на колени, подполз к покупателю снов.

Тот вытянул впёред ладонь и, обхватив голову Лазаря, словно кочан капусты, сильно сдавил. Лазарь заскулил. На лице покупателя выступила похотливая маска - именно маска - с кривой улыбкой и дырками вместо глаз. Затем появилась другая маска - завоевателя. Маски появлялись, переворачивались, словно книжные страницы и исчезали, затем заново появлялись, но выражали уже другие чувства. Почувствовав, что тело покупателя дрожит, ученик понял: пора уходить, налегке, без снов. Деньги за сеанс уже лежали в кармане. Как они туда попадали, Лазарь до сих пор не знал.

Ученик вышел через чёрный ход и, озираясь по сторонам, боясь подцепить попрошаек, поспешил в стойло за конём. Лазарю повезло, их не было видно, похоже на то, что они уже вдоволь напросились, и общим голосованием при одном воздержавшемся, устроили себе пирушку.

Лазарь вырулил на дорожку, которая тянулась к стойлу и круто петляла, так как использовалась для гуляющих пьяниц. Башмаки по-прежнему светились в темноте, но светились уже не так ярко, так как зарядка подходила к концу.

За крутой нрав и буйный характер конь в стойле

находился под стражей. Конь любимое животное князя, отца и основателя учителя, который, правда, уже несколько лет покоился в семейном склепе. Но перед тем как уйти в мир иной, оставивший наказ: «беречь коня, охранять и вовремя платить жалованье». Учитель берег коня, охранял, а вот деньги платил не всегда, почти никогда. Обычно конь свирепел тогда, когда учитель делал выездку, но за полученную услугу платить, естественно, не хотел, а вместо платы выставлял стражу, которая также являлась мальчиками для битья. Вот на них-то конь и срывал свой гнев.

Напетлявшись по дорожке так, что кружилась голова, Лазарь застал стражников за игрой в кости. Один из них, по-видимому, проигравший понуро побрёл на свидание с конем. Конь вяло подходил к жертве и, не найдя на теле живого места, после короткого разбега бил копытом в лоб (самое крепкое место). Страж картинно падал и после короткого забытья, уяснив истину: что в лоб и что по лбу, одинаково больно, отползал в безопасное место, туда, где конь не валялся.

Чтобы получить расположения коня, Лазарь обычно звенел монетами, а конь в ответ одобрительно ржал, что означало можно трогаться в путь. Стражники с облегчением выдохнули. Лазарь уселся на коня задом наперёд, а животное, вычислив стоимость проезда (плюс чаевые) и выбрав самую экономичную скорость (бег рысцой), начал движение.

Чтобы хоть как-то развлечься в пути, Лазарь сосредоточил взгляд в одну точку, на какое-то время она же являлась и точкой отчёта. И когда у глаз не осталось других точек зрения, Лазарь, будто замер на месте, а слева и справа, друг за другом, выбегали деревья, кусты и папоротники, и, соревнуясь наперегонки, неслись, чтобы банально исчезнуть в точке пересечения.

Жители улицы Терпимости при всей сходности с жителями улицы Мелочи, имели только одну отличительную особенность; их больше грабили. Но как разбойники не гримасничали, до лавки натурщиц Лазарь добрался целым и невредимым. В лавке, несмотря на поздний час, телодвижения не прекращались даже на миг: кто-то приходил, кто-то уходил, кто-то спускался, кто-то поднимался. Натурщиц приводили и тут же уводили. Сесть, значит, получит нагоняй от хозяйки, которая, будто генерал расхаживала вперёд и назад и, отдавая команды «налево, направо, марш!», муштровала своё войско перед решающим показом. После такой суеты натурщицы могли чесами стоять без движения.

Когда Лазарь (вместе с конём) въехал в лавку. Хозяйка проголосила:

– У-ля-ля!! – И вдогонку добавила – Галопом марш!!

Конь любил подурачиться и, не обращая внимания на ничтожное полезное пространство, загрохотал по половицам. Лазарь, привыкший к бегу рысцой, не смог поймать ритмичность нового бега коня. Поэтому, после незначительных попыток удержаться, пришлось падать к ногам хозяйки.

– У-ля-ля!! – крикнула хозяйка. – Вставай, вставай мальчик!

Лазарь вскочил и засуетился вокруг хозяйки.

– Мне нужна натурщица, в долг! – крикнул Лазарь.

– Бери!!

От мелькания тел у Лазаря разбежались глаза. Он скосил взгляд влево, вправо, туда и сюда. В конце концов, глаза запутались в чьей-то косе замысловатым узлом, и чтоб совсем не окосеть пришлось прикрыть веки, и надеяться на авось. Вытянув руки, Лазарь сделал шаг и тут же поймал чью-то грудь.

– Куда лезешь, занято!

Услышал он грубый мужской голос.

– Иди сюда, мой мальчик! – заискивал кто-то.

– Нет, он мой… - хихикнули в ухо.