Призрак
Шрифт:
Рэнд повернулся к нам спиной и изучал содержимое пятого ящика.
— Мне всегда казалось любопытным, что ваша семья проводила встречи именно здесь. Но должен сказать, что с таким шоу, как «Мисс Дэй», я понимаю, почему вы хотите использовать оперный театр в качестве нейтральной площадки.
И потому я никогда не покидаю его.
Моя семья называла Новый французский оперный дом своим домом с тех пор, как в 1920 году мы купили обугленный участок его прежнего тезки. Первоначальный дом сгорел почти дотла, а когда владельцы не смогли получить страховку, участок опустел. Моя прабабушка
Но мой прадед не только хотел порадовать свою жену, он увидел золотую возможность, когда вступил в силу запрет. Он купил участок земли, на котором находился старый Французский оперный театр, и перестроил его почти точную копию с улучшенными мерами безопасности. Они продали старый особняк Бордо в Садовом квартале, и Джеремайя Бордо превратил Новый французский оперный дом в консерваторию для студентов-искусствоведов, чтобы моя прабабушка могла преподавать и жить своей страстью на полную катушку. Он даже спроектировал общежития для студентов и семейное крыло, в котором сейчас жили Бен и Мэгги.
Но под ним он использовал в своих интересах возвышенность Французского квартала и создал защищенный от наводнений лабиринт подвалов и туннелей, чтобы использовать его во время сухого закона. Он управлял своей нелегальной винокурней через построенное внизу заведение «Маска». Предки мадам Джи заключили с ним сделку, и с тех пор они владели и управляли этим заведением. Маскарад, устроенный в те времена, защищал посетителей от возможного судебного преследования, если их когда-нибудь поймают - а их никогда не ловили. Теперь она защищала меня.
Как только меня выписали из ожогового отделения больницы, когда я был подростком, я покинул семейное крыло наверху и переоборудовал подвалы и туннели под собственный дом. Теперь мои единственные места обитания - подвалы, туннели, оперный театр и «Маска». Я никуда не выходил без маски, так что это мой дом. Здесь мне наиболее комфортно, и мой позор не выставлялся на всеобщее обозрение.
Именно поэтому я мог слышать сладкий голос Скарлетт днем и ночью. Мой ангел музыки усердно трудился над своим ремеслом. За последние несколько недель она вдохновила меня, настоящего демона, больше, чем любой другой голос или композитор, которого я изучал на протяжении многих лет. Сам Гуно убил бы себя, если бы услышал, как она сейчас пела его песни. Я знал, что так и есть.
Последние ноты арии гулко разносились по залу, и у меня зачесались пальцы, чтобы присоединиться к аплодисментам. Благодаря прожектору мое слабое зрение все еще могло различить золотисто-красный блеск в каждом диком черном локоне. Ее кожа цвета слоновой кости блестела под горячими лучами, а от удивления на ее лице просто захватывало дух.
После бесчисленных репетиций и вокальных упражнений я знал, что она заведет зал. Я хотел болеть за нее, но любое проявление слабости перед Шателайном только нарисует мишень на ее спине. Я и так уже слишком часто это делал.
Отдать Шателайну - любому Шателайну -преимущество могло означать смертный приговор. Я не позволю, чтобы Скарлетт оказалась в центре нашего минного поля.
Однако это не останавливало Рэнда.
— Браво!
Он вскочил на ноги и перегнулся через золотые перила, хлопая и призывая ее с тем же пылом, с каким я хотел бы. Она поднимает взгляд на мою театральную ложу, и ее серебряные глаза сверкают в свете прожекторов. Пустота в моей груди начала биться с новой силой, когда она подняла взгляд и ее улыбка расширилась.
Видит ли она, что это я? Знает ли она, что я здесь ради нее?
Я всегда прятался в тени, но мысль о том, что моя муза наконец-то увидела меня, заставляет меня встать. Но Рэнд начал размахивать руками, как чертов маньяк, и осознание этого пришло.
Это он. Она видела только его. Возлюбленный ее детства. Я слишком долго оставался в темноте, за своей маской.
Мы с Беном требовали, чтобы те, с кем мы вели дела, показывали свои лица, а наши люди - мои тени - носили маски, обеспечивая анонимность для тех, кто работал на Бордо. Это не только защищало наших людей и их семьи, но и предотвращало мятеж. И хотя эта политика всегда была мне выгодна, сейчас я об этом пожалел.
От того, как Скарлетт улыбнулась Рэнду, у меня свело живот. Несомненно, он впитывал то, как она смотрела на него, и понимал, как это влияло на меня, потому что оглянулся на меня с довольной улыбкой. Оперный театр должен быть безопасной зоной, свободной от насилия. Но сегодня ревность заставляла меня фантазировать о том, как бы перекинуть этот самодовольный кусок дерьма через перила.
— Кажется, она меня узнала! — торжествующе воскликнул он.
Я молчал, но Бен тихо ответил, когда толпа стихла и свет на сцене погас.
— Похоже на то.
— Да? — Рэнд кивнул с волнением. — Я должен пойти к ней, да? Передать привет?
— Нет, — зарычал я.
Моя правая рука сжалась в кулак, а вольфрамовое кольцо с черепом нагрелось, когда я представил, как избиваю симпатичное лицо Рэнда.
— Думаю, Сол хочет сказать, что у нас еще будет продолжение спектакля. Не говоря уже о том, что мы еще не закончили.
Бен указал на это, отчаянно пытаясь удержать нас в рамках задачи.
— И перемирие, — добавил я. — Она моя.
Я почувствовал, как Бен напрягся рядом со мной, и я его не винил. Даже я слышал наваждение в своем голосе. Это опасно.
— Он прав, она под запретом, — солгал Бен. — Она живет в Квартале под нашей защитой.
Рэнд покачал головой и замолк, когда опера продолжилась.
— Может, меня и не было долгое время, но я хорошо помню условия перемирия. Одно только проживание во Французском квартале не делает ее однозначно твоей. Я не вижу клейма или амулетов, которые бы свидетельствовали о ее преданности. Перемирие нужно только для того, чтобы никто из наших не совершил преступления по ту сторону линии или против того, кого вы специально защищаете. Я не причиню ей вреда. Скарлетт всегда была мне небезразлична, а я не видел ее больше десяти лет. Я просто хочу поздороваться, может быть, пригласить ее выпить. Ты не можешь скрывать ее от меня, Бордо. Я не одна из твоих теней, — он выплюнул это слово как проклятие.