Призрак
Шрифт:
— Я видел твое выступление и хотел прийти и сказать, как ты потрясающе выступила. Но я не думал, что ты будешь... — его прозрачно-голубые глаза перебежали на Джейми, а затем вернулись ко мне. — Занята.
— Джейми? О, Боже, нет. Ты его заинтересуешь больше, чем я.
Я засмеялась и повернулась к Джейми за подтверждением, но мой друг нахмурился и скрестил руки.
— Кто ты, еще раз? — резко спросил Джейми, заставляя меня расширить глаза.
— Прости, я зазевалась.
Я направила свою бутылку с водой между моим прошлым лучшим
— Джейми, это мой друг, Рэнд. Рэнд, познакомься с Джейми.
Джейми поклонился, расправляя длинный белый рукав своей рубашки с рюшами, обнажая кожаный браслет-череп, который он упорно не желал снимать даже во время выступления.
— Джейми Домингес, он же ее лучший друг. И судя по тому, как ты на меня смотришь, думаю, мне стоит уточнить, что я ее лучший друг-гей. Не надо на нее набрасываться.
— Рэнд Шателайн, — ответил он и подмигнул мне. — И нет нужды метить мою территорию. Скарлетт знает, на чем мы стоим. Мы с ней давно знакомы. Моя семья помогала поддерживать музыкальную карьеру ее отца здесь.
Он снова обнял меня, и на этот раз я погружаюсь в объятия, гораздо более подготовленная, чем в прошлый раз.
— И, о, малышка Летти, как же я по тебе скучал.
Ласковые слова отца влились в меня, как грузовой поезд. Вся эта ночь была сплошным нагромождением эмоций, и чертовы слезы навернулась мне на глаза. Ух, какой эмоциональный беспорядок. Так неловко.
— Я тоже по тебе скучала, — автоматически ответила я, прежде чем высвободиться из его объятий и попытаться взять себя в руки. Мое сердце все еще не успокоилось, а при виде моей детской влюбленности оно просто зашкаливало.
— Так ты Шателайн? — спросил Джейми, его голос почти монотонный. — Что ты здесь делаешь?
— Джейми, он из Нового Орлеана, — резко прошептала я. — У него есть полное право быть здесь.
— Не на этой стороне, — загадочно добавил Джейми.
— Джеймс, что это вообще значит? — я хихикнула и сузила глаза, чтобы прервать его разговор. Но выражение его лица настороженное и напряженное, а взгляд устремлен исключительно на Рэнда.
К счастью, Рэнд не выглядел ошеломленным внезапной грубостью моего друга, а наблюдал за комнатой своим пронзительным взглядом.
Когда в детстве мы сидели и наблюдали за людьми на Бурбон-стрит, мне казалось, что ясные глаза Рэнда делали его практически всезнающим. Казалось, он знал все обо всех, даже о туристах. Сейчас, когда он изучал мою комнату в общежитии, мне интересно, о чем он думал.
Здесь есть небольшая гостиная, мой уголок для макияжа и учебы, а также мини-кухня. В другой комнате - простая спальня и примыкающая к ней ванная. Не так уж много, но это больше, чем жить на чемоданах, а после того как я всю жизнь путешествовала с отцом, это все, что мне нужно. И все же старая девичья привычка пытаться произвести на него впечатление дала о себе знать.
— Прости, Рэнд, я не знаю, что на него нашло. Парню
— Тень его обычного себя, да? — Рэнд впервые обращает внимание на Джейми и смотрит на него сверху вниз. — Новый французский оперный дом - нейтральный, — заявил он без дальнейших объяснений, сбивая меня с толку, но Джейми, похоже, понял, так как его глаза слегка сузились. Как будто они говорили на каком-то странном мальчишеском коде.
— Ладно... если говорить откровенно, ты действительно ненавидишь оперу. Или, по крайней мере, раньше ненавидел.
Я пнула Рэнда локтем в ребра, и он игриво потер бок.
— Я не ненавижу оперу. Твое пение в детстве не было идеальным, но сегодня? К черту, Летти, ты была зрелищем.
Его глаза блуждали по моему белому кружевному платью, и я переминалась с ноги на ногу под его пристальным взглядом. Я не смогла сдержать нервную улыбку и молча желала, чтобы мое лекарство от тревоги уже начало действовать.
— Спасибо. Я немного попрактиковалась с тех пор, как начала петь.
Рэнд от души засмеялся, и напряжение в комнате спало. Вроде того. По крайней мере, пока он не подошел к моему столу. Когда он взял в руки мой органайзер для таблеток и встряхнул его, воздух в моей груди замер.
— Ты больна? Я видел, как ты принимала лекарство.
— Ух ты. Это не твое дело, — Джейми оглянулся.
Румянец залил мои щеки. Я полностью согласна, но все равно ответила:
— О, да, я в порядке. Ничего страшного. Просто немного волнуюсь.
Он снова потряс моим органайзером для таблеток, чтобы подчеркнуть это.
— Это очень много лекарств для простого беспокойства...
— Не смей, Шателайн...
— Все в порядке!
Я прервала его, прежде чем мой старый лучший друг и мой новый друг снова вцепятся друг другу в глотки без всякой причины.
От таких разговоров мне хотелось заползти в нору и спрятаться, но я пообещала себе, что сделаю это нормальным. Актеры знают. Практически вся школа знает. Почему же не мой друг детства?
— Лекарства нужны потому, что... у меня биполярное расстройство. Первый тип, если быть точным.
Я пожимаю плечами и сопротивляюсь желанию свернуться в клубок.
У Рэнда отвисла челюсть и покраснели загорелые щеки, когда он опустил органайзер для таблеток.
— О, черт. Я... Скарлетт, прости меня. Я не...
Я отмахнулась от его извинений.
— Ничего страшного. Или, по крайней мере, я пытаюсь сделать так, чтобы это не было большой проблемой. Это как любая другая болезнь. Если я не принимаю лекарства, симптомы могут снова проявиться. Единственная разница в том, что иногда мои симптомы означают, что я могу стать немного сумасшедшей, — я ухмыльнулась своему другу, который видел все это. — Джейми знает.