Приз
Шрифт:
Брим невольно взглянул на Романову, которая наблюдала за ним с явным испугом. Она тут же отвела взгляд, крайне сконфуженная, и, не поворачивая головы, шепнула что-то Теобольду. Тот пробормотал что-то насчет трудного завтрашнего дня, и они с Анной ушли. Брим испытал мимолетное сожаление, но вид Марго, чуть ли не повисшей на стойке, сразу прогнал из головы все прочие мысли. Он мигом оказался рядом с ней.
— Марго, что с тобой? Чем я могу тебе помочь?
— Ничем, — со слезами на глазах прошептала она. — Я не п-пьяна — это тайм-трава,
Стиснув зубы в приступе отчаяния, Брим взял ее за руку:
— Нет, Марго, не говори так. Клянусь Вселенной, я избавлю тебя от этого.
— Нет! — со страхом вскричала она, вырвав у него руку. — Я не хочу от этого избавляться! Я лгала тебе тогда, в посольстве, — созналась она, закрыв глаза. — Дело не в Редьярде, а в этой треклятой п-привычке. О Вселенная, — простонала она, едва удерживаясь на ногах, — не смотри, какая я стала, Вилф. Помни меня такой, какой я была прежде. — И она залилась слезами.
Брим снова потянулся к ней, но его отпихнула в сторону крепкая мускулистая матрона, которую он видел в прошлом году. Ловко обхватив Марго за талию, она придала ей вертикальное положение и повела ее к выходу, где ждал с накидкой офицер торондской армии в черной форме. Ошеломленный карескриец услышал злобный смех Ла-Карна.
— В чем дело, Брим? Неужели она правда так изменилась? Она больше не нравится тебе? — Барон выхлебал бокал вина, который поставил перед ним Валентин. — Даже и попробовать не хочешь?
Брим приподнялся со стула, но Валентин заступил ему дорогу:
— Еще шаг, Брим, и я велю вас вывести.
— Попробуй, — прорычал Брим, сжав кулаки.
— Я лично тебя и пальцем не трону, карескриец, — засмеялся Валентин. — За меня это сделают другие. — Он кивнул на шестерых молодцов в штатском, светловолосых и голубоглазых, которые внезапно возникли из толпы. Брим сощурился.
— Я сделаю вас обоих раньше, чем они до меня доберутся, хабталль, — сказал он, использовав самое оскорбительное из фертрюхтских ругательств, какое знал, и двинулся, слепой от ярости, на провоста.
Валентин прижался к стойке в явном испуге, хотя охранники приближались к ним со всех сторон.
— Погоди! — пролепетал он. — Ты ведь не хочешь потерять свой шанс участвовать в гонках, Брим? Вспомни, где ты находишься… Я ведь в два счета сниму тебя с состязаний.
Брим прикусил губу и отступил, пробормотав:
— Трусливый ублюдок.
— Трусливый? Гонки покажут, кто из нас трус. Там я побью тебя так, как тебя еще не били ни разу за всю твою никчемную жизнь.
Тут Ла-Карн взгромоздился на ноги и обхватил Валентина рукой за шею.
— А может, это я побью вас обоих, — хвастливо заявил он. — И уж тогда вломлю ему по-настоящему. Надо же проучить его за то, что он так часто раздвигал потрясные ноги моей жены!
— Ладно, Роган, — Валентин выпятил подбородок, — один из нас точно вздует этого карескрийского рудокопа. Но твоим гонщикам придется
— Поглядим, — расплылся в улыбке Ла-Карн. — Мой новый «Дампьер» засадит ваших конструкторов обратно за кульманы.
Валентин, удостоверясь, что Брим успокоился, знаком отпустил охранников.
— Что ж, соперник, — сказал он Ла-Карну, — может, обсудим это в другом месте, где нам предложат особые развлечения?
У Ла-Карна загорелись глаза.
— Да, — сказал он восторженно, как ребенок, — это хорошо.
— Увидимся на гонках, Брим. — Валентин поставил барона на ноги и направил его в дверь за стойкой. Обернувшись к Гренер, все так же спокойно стоявшей у бара, он сказал:
— Рано утром жду вас в ангаре, префект. У нас много дел. — И он ушел вместе с бароном. Гренер поклонилась ему вслед, щелкнув каблуками.
— Я буду на месте, провоет. — С выражением безнадежности на лице она ненадолго прикрыла глаза и устремила задумчивый взгляд на Брима. — Могу я чем-нибудь угостить вас, мистер Брим? — Она облокотилась о стойку, подавшись к нему своим великолепным бюстом.
Брим, посмотрев ей в глаза, перевел взгляд на грудь, распирающую мундир.
— Это зависит…
— От чего? — слегка нахмурилась она.
— От того, что вы планируете делать после приема. Может, мне лучше не пить больше… — Внезапно он почувствовал ее руку у себя на бедре — она медленно двигалась к паху. И хотя от Инге заметно пахло тайм-травой, его дыхание участилось. — Если подумать, Инге, мне не очень-то и хочется пить — но у вас есть кое-что поинтереснее выпивки.
— У вас тоже, — шепнула она.
— К вам или ко мне в посольство? — спросил он. — Я, кажется, унаследовал глайдер.
— Вилф Брим, — иронически засмеялась она, — я уже не в первый раз пытаюсь проникнуть в ваше проклятое посольство.
— На этот раз вы сможете проникнуть разве что в гостевую комнату спального крыла.
— Прекрасно. Раньше мне и этого не удавалось. Не гожусь я для этих дел. Я пилот, а не лазутчик. Брим помог ей встать.
— Пошли поищем мой глайдер, Инге. Я и пилот, и лазутчик — могу проникнуть куда угодно.
— На это я и рассчитывала, — весело рассмеялась она.
Уаднапы стояли куда выше на далемском небосклоне, чем полагал Брим, когда посольский глайдер доставил его в гоночный комплекс на озере Тегелер. На дальнем берегу высились три новых военных корабля Лиги. Но в это утро Брима больше занимал ангар Облачников, где у дверей висела пустая гравиподушка. Инге Гренер, верная слову, должно быть, явилась на работу рано. Он надеялся, что она вспоминает прошедшую ночь с тем же теплым чувством, что и он. Атлетически сложенная красавица проявила себя и нежной, и неистовой, причем все у нее получалось к месту. Нельзя огульно судить Облачников, раз среди них есть такие, как Инге, — а ведь она не одна такая.