Приручить 7-го

Уолш Хлоя

— Джерард. — Ее тон был мягким, слишком чертовски мягким, чтобы с ним можно было справиться в этот момент, и когда она накрыла мою руку, лежавшую на рычаге переключения передач, я чуть не сорвался. — Это нормально – не быть в порядке.

— Ну, я в порядке, — повторил я, сосредоточив свое внимание на дороге впереди, когда мы влились в шумную дневную пробку. — Со мной всегда все в порядке.

— Я знаю, Джерард, — грустно ответила она, переплетая наши пальцы. — Я знаю.

Черт возьми,

я не заслуживал ее дружбы. Она знала, что я задумал. Она была там в тот день, прямо на лодке, наблюдая, как мой мир рушится вокруг меня. Она знала так же хорошо, как и все остальные на той лодке, что я несу ответственность, и она все еще держала меня за руку.

— Знаешь, чего, по-моему, требует этот день? — Спросила Клэр, наконец нарушив тишину, когда мы подъехали к моему дому некоторое время спустя.

— Я не знаю, Медвежонок-Клэр, — я побаловал ее ответом. — Чего требует сегодняшний день?

— Диван, одеяло, большая миска попкорна, — она сделала паузу, чтобы улыбнуться мне, — и повторный просмотр «Johnny and Baby».

— О, нет, нет, нет, — выпалил я в ответ, покачав головой. — Не надо.

— О да. — Ее улыбка стала шире, и она нетерпеливо кивнула. — Надо.

— Нет, не надо. — Я так же решительно покачал головой. — Мой мозг не выдержит еще одного повтора «Грязных танцев». Он взорвется.

— О, не драматизируй, — засмеялась она, хлопнув меня по руке. — Мы смотрели его всего пару раз.

— Клэр, — прорычал я, не в силах скрыть возмущение в своем голосе, потому что ее одержимость Джонни Каслом была очень похожа на ее одержимость Джонни Деппом: чертовски нездоровая и с каждым днем становящаяся все хуже. — Я столько раз смотрел этот фильм с тобой, что могу повторить эту ублюдочную историю слово в слово. — Я снова покачал головой. — Нет, прости. Я не могу.

— В отличие от твоей одержимости «Побег из Шоушенка»? — она возразила, звуча в равной степени разочарованной моим отказом подчиниться ее воле – мы оба знали, что в конечном итоге я это сделаю. — Если мне придется слушать еще одну твою озвучку Моргана Фримена, я расплачусь.

— Клэр. — Я уставился на нее в ужасе. — Ты не можешь сравнивать эти два фильма. — Прищурившись, я добавил: — И я удивительно изображаю Моргана Фримена.

— Да, — фыркнула она. — Удивительно плохо.

— Фу! — Я резко втянул воздух. — Ты сказал, что тебе понравилось!

— Да, ну, я солгала, — хихикнула она, протягивая руку через консоль, чтобы ткнуть меня пальцем в живот. — Ты получишь большую жирную букву F.

— F для фантастики?

— F для «плохо».

— Разве я не должен получить В за плохо?

— Только в твоих мечтах, Джерард, — засмеялась она. — Конечно, я могла бы улучшить твою оценку, если ты дашь мне то, что я хочу.

— О, учитель, — промурлыкала я игривым тоном теперь, когда настроение между нами значительно улучшилось. — Расскажи мне, что.

— Днем мы уютно

устроимся на диване и набьем морды. — Подняв на меня свои большие карие глаза, она ангельски улыбнулась и добавила: — С котятами на коленях и « Johnny and baby» на плоском экране.

— Иисус. — Я покорно покачал головой. — Ладно, прекрасно, прекрасно! Но это в последний раз, Клэр.

— Ура! — радостно воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Видишь? Я знал, что ты согласишься с моим образом мышления.

— Да, — фыркнул я. — Как будто у меня есть большой выбор.

— О, прекрати, — поддразнила она, перегибаясь через сиденье, чтобы поцеловать меня в щеку. — Ты знаешь, что любишь меня.

Да, и у меня было ощущение, что весь мир это знает.

— Да, значит, у меня это не сработает. — Уперев руки в бедра, я бесстрастно смотрел на свое отражение в зеркале. Я весь вечер смотрел романтические сериалы, ел попкорн и, по сути, делал все, что она мне говорила, но, черт возьми, где-то нужно было подвести черту, и у меня было чувство, что переодевание может стать причиной этого. — Я могу добиться многого в жизни, Медвежонок-Клэр, но ПВХ-кожа явно не входит в их число.

— Не говори глупостей, Джерард, — ответила Клэр со своего насеста на ковре в спальне. Зажав в губах швейную иглу, она потянула за пояс моих брюк, безуспешно пытаясь застегнуть чертову пуговицу. — Ты выглядишь великолепно.

— Великолепно? Посмотри на меня, детка! — Потребовал я, указывая на ужасный наряд, в который она каким-то образом умудрилась меня вшить. — Я выгляжу как дитя любви Джона Бон Джови и человека из Мишлен!

— Честно, Джерард, ты выглядишь великолепно, — продолжала уговаривать она, откладывая иголку с ниткой, чтобы обеими руками залезть мне в штаны. — Суперсексуально.

— Да, чертовски верно, — фыркнул я. — Ты можешь видеть ствол моего члена, Клэр! — Выпучив глаза, я указал на очень очевидную ошибку в ее дизайне. — Я знаю, ты не можешь видеть весь ствол, но ты можешь видеть мой лобок, а этого не должно было случиться, верно?

— Нет, этого не должно было случиться, — согласилась Клэр с резкостью в голосе, продолжая бороться с пуговицей на моих брюках. — Но я пытаюсь это исправить, так что перестань быть ребенком и втяни живот, черт возьми!

— Ты хочешь, чтобы я умер?

— Я хочу, чтобы ты втянул талию, чтобы я могла завязать эту чертову пуговицу!

Издав яростный рык, я неохотно подчинился и втянул воздух. Снова.

— Черт возьми, оно не закроется, — в отчаянии воскликнула она.

— Я знаю, — крикнул я в ответ. — Потому что у меня есть член и яйца, которые ты явно не планировала, когда создавали эти штаны без члена!

— Фу, Джерард, не используй слово «член».

— Дик лучше?

— Фу, нет, это имя нашего сына. Скажи Вилли.

— Отлично, — огрызнулся я, свирепо глядя на нее сверху вниз. — Вилли.