Принц со шрамом
Шрифт:
Белинда падает первой, ее голова склоняется, из горла вырывается громкий вой. А затем, словно в замедленной съемке, за ней следуют другие.
Один за другим они опускаются на колени, медленно начинается скандирование. Сначала я не понимаю, что они говорят, но оно растет, перекатывается по воздуху и ударяет мне в грудь так же уверенно, как если бы меня ударили в сердце.
«Да здравствует королева! Да здравствует королева!»
Слезы наворачиваются на глаза, когда я смотрю на них на
— Мы — воины! — повышаю голос я, пока он не разлетается над их головами, как стрелы. — Это революция! И пришло время нам вернуть наш дом.
52.Тристан
Мои глаза с трудом открываются, голова затуманена, пока я прихожу в себя. И как только я это делаю, я жалею об этом, потому что нет ни одной частички меня, которая бы не болела. Мои кости хрупкие, мышцы атрофированы от недостатка движения, и я уверен, что уже несколько дней не пил воды.
— Тристан, — шепчет тоненький голосок, и когда я понимаю, кто это, то заставляю себя открыть веки и посмотреть в испуганное лицо Саймона, на его игрушечный меч, свисающий сбоку. — Что они с тобой сделали?
Я провожу языком по своим потрескавшимся губам, и мой рот раздвигается, отклеивая сухой язык от нёба.
— Маленький лев, — прохрипел я. — Ты не должен быть здесь.
Его глаза оглядывают двор, солнце садится за горизонт и отбросывает оранжевый отблеск на землю. Я перевожу взгляд на охранника, стоящего в стороне, его глаза смотрят на Саймона, затем на меня, но он не двигается с места.
— Уходи, Саймон, — я пытаюсь придать силу своему голосу, но не получается.
Он икает, шагая ближе, и когда он делает это, охранник тоже двигается, крепче сжимая винтовку на своем боку.
— Саймон. Уходи, — меня охватывает неотложность.
Он качает головой, из его глаз льются крупные слезы.
— Я не могу... Где леди? Почему ее здесь нет? — его голос становится маниакальным. — Она могла бы спасти тебя, почему они сделали...
— Саймон, — боль разрывает мой бок, раны, покрытые корочками, снова открываются, и я гримасничаю. — Иди к своей матери, хорошо? Со мной все будет в порядке. Это просто...
Охранник делает шаг вперед, загораживая мне обзор, и моя грудь разрывается от осознания того, что это последний раз, когда я вижу лицо Саймона. Последний раз, когда я услышу его голос или скажу ему, что он сильный. Это последний момент, когда он увидит меня и поймёт, что я не такой.
Он даже не знает, что мы семья.
Саймон в ярости направляет свой игрушечный меч на охранника.
— Развяжи ему руки.
Охранник усмехается.
—
Что-то трещит вдалеке, и все наши глаза поворачиваются в сторону шума.
— Что это было? — спрашивает охранник.
Еще один звук, на этот раз ближе, и хотя я не могу объяснить его, какое-то чувство струится по моему позвоночнику, наполняя меня силой.
Взгляд Саймона останавливается на мне.
— Я спасу тебя.
Паника охватывает меня, я не знаю, что сейчас произойдет, но нутром чувствую, что что бы это ни было, ему здесь не место.
— Кто-то уже это делает, — лгу я. — Иди и жди меня в туннелях, хорошо? — мой голос задыхается и слаб. — Я встречу тебя там.
Его нижняя губа дрожит.
— Обещаешь?
— Обещаю.
——————
Что-то тянет меня за запястья, причиняя самую сильную физическую боль в моей жизни, пока мои руки падают с того места, где были подвешены. Мои глаза распахиваются, встречая безмолвную, кромешную тьму ночи, и мое тело валится на землю.
Нежные руки хватают меня за лицо, и я пытаюсь стряхнуть туман со своего сознания, чтобы сосредоточиться на том, что передо мной.
Что-то в воздухе поменялось.
Что-то изменилось.
Вода капает на меня, и я откидываю голову назад, открываю рот, глотаю жидкость, позволяя ей успокоить пересохшее горло и больные мышцы. Наконец, логика возвращается, и в поле моего зрения попадают прекрасные, идеальные черты лица Сары, похожей на ангела смерти, пока она мне ухмыляется.
Она завязала волосы в пучок, но локоны выпадают по краям, а по щеке размазана глубокая красная полоса, очень похожая на кровь.
— Мы в Раю? — бормочу я. Пытаюсь поднять руку, но агония пронзает конечность.
Она гримасничает.
— Нет, любовь моя. Прямо сейчас? Мы в аду.
Я кривлюсь, когда она помогает мне сесть, трясу головой и оглядываюсь вокруг. Охранник мертв, он лежит на земле с блестящим кинжалом, торчащим из горла.
— Как?
— Шшш, — шепчет она, ее руки пробегают по моей обнаженной груди и по моему растерзанному телу. — Мне придется вправить твои плечи, — её глаза встречаются с моими. — Будет больно.
Мне удается мягко ухмыльнуться.
— Не больнее, чем думать, что ты мертва.
Она улыбается, наклоняется, чтобы прижаться мягким поцелуем к моим губам, и с резким рывком ее тела раздается острая, мучительная боль, за которой следует тупая пульсация.
Застонав, я впиваюсь зубами в нижнюю губу до крови.
— Еще раз, готов?
— Д...
Она вправляет плечо на место, прежде чем я успеваю закончить слово, и я издаю еще один стон боли. Оглядевшись, она достает из кармана маленький флакончик.
Лауданум.
— Теперь ты собираешься накачать меня?