Принц со шрамом

Эмили Макинтайер

Я делала это раньше, но никогда не испытывала подобных ощущений.

— Только посмотри на себя, — шепчет он, его пальцы ласкают мое лицо, пока не касаются основания подбородка. — Такая красивая на коленях, пока я душу тебя своим членом.

Он подается вперед, когда произносит это слово, и ударяет о заднюю стенку моего горла. Я действительно задыхаюсь, только немного, но дискомфорт усиливает мое возбуждение, заставляя моё влагалище сжиматься, желая обхватить его длину и почувствовать, как

он расписывает мои внутренности.

— Тебе это нравится, не так ли, грязная девчонка? Держу пари, если бы я засунул пальцы в твою киску, она бы пропитала мою руку тем, какая она мокрая и жаждущая принять меня.

Он снова делает толчок, и на этот раз я сосу сильнее, проводя языком по пульсирующей жилке, которая проходит по нижней стороне его чувствительного члена. Застонав, он вытягивает бедра, пока его тяжелая эрекция не покачивается в воздухе, напрягаясь и увеличиваясь прямо передо мной.

Он закрывает глаза, глубоко дыша.

Затем он обхватывает себя рукой и шлепает меня. Это не более чем легкое постукивание, но сам акт посылает волны напряжения через всю мою середину, и я теряю контроль над своими конечностями, мои пальцы скользят вниз в мою умоляющую киску, находя ее мокрой и влажной, как он и говорил.

Его глаза вспыхивают, когда он смотрит, пальцы поглаживают вверх и вниз его пропитанный слюной член, и он стонет, когда я провожу пальцами по себе, мои внутренности сворачиваются в тугую спираль, пока я не оказываюсь на грани оргазма.

— Вот так, моя маленькая лгунья, трахай себя пальцами и представляй, что это мой член, — он наклоняется. — Раздвинь бедра и покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Я не уверена, его ли это слова, звук его голоса или тот факт, что он просто говорит мне что сделать, но когда я делаю то, что он говорит, мое тело напрягается, удовольствие проносится по моим внутренностям, когда мои стенки сжимаются так сильно, что становится больно. Мое зрение затуманивается, и я падаю вперед на колени, блаженство взрывается внутри меня и покрывает каждый мой нерв.

Он ловит меня за лицо, удерживая мой подбородок в своей хватке, пока он продолжает мастурбировать. Я податлива под ним, преданная слуга, умоляющая о каждой капле.

Его лицо искажается, и я вижу момент, когда его яйца подтягиваются, вены на его члене пульсируют, пока сперма не пробивается вверх и не вырывается из головки, купая меня в его оргазме. Я стону, горячая жидкость стекает по моей коже, и когда он опускается на колени, я встаю на четвереньки, ползу к нему, вспоминая огонь в его глазах, когда я делала это раньше, и опускаюсь вниз, заглатывая его целиком, маленькие струйки его спермы попадают мне в горло.

Он стонет, его руки хватают меня за волосы, пока он дергается на моем языке, а я продолжаю вылизывать его, пока он не кончает, размягчаясь в моем рту.

Наконец, я вытаскиваю его изо рта и откидываюсь назад,

глядя на него, тёплая и сентиментальная любовь заполняет мою грудь. Он наклоняется вперед, смыкая наши рты, так что наши дыхания становятся одним, и я теряю представление о том, где заканчивается он и начинаюсь я.

— Не принимай душ перед тем, как пойдешь к нему завтра, — требует он, чмокая мои губы между словами. — Я хочу, чтобы он почувствовал мой запах на твоей коже.

Я киваю. Я и раньше чувствовала преданность; она глубоко течет по моим венам. Раньше она билась за семью, за долг. За мой народ.

Но с Тристаном? Я готова поджечь себя и наслаждаться огнем, если буду знать, что это доставит ему удовольствие. Это пугающее чувство, но я принимаю его, потому что он — мой король, а я — его королева, и вместе мы будем править миром.

Он двигается из-под меня и встает, хватая свои брюки и надевая их.

Я тоже двигаюсь, подхожу к крючку, на котором висит мой ночной халат, и беру его. Прежде чем я успеваю надеть его, Тристан выбивает его у меня из рук, обхватывает меня за талию и поднимает, направляя нас к моей кровати и бросая меня на неё.

Я подпрыгиваю, ударившись о матрас, а он ухмыляется, проползая между моих ног, его руки широко раздвигают их, и по моему телу пробегают мурашки. И только тогда я понимаю, что у него в руке ручка. Чернила прохладные, они стекают с кончика шариковой ручки на мою кожу, и мое сердце сжимается в груди.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

— Ставлю на тебя клеймо, — отвечает он.

Его лицо серьезное, глаза сосредоточены, а руки плетут магию, и меня никогда в жизни так не тянуло к этому мужчине, как сейчас, когда он лежит между моих ног и рисует картины на моем бедре.

— Мы должны поговорить о завтрашнем вечере? — спрашиваю я, мой желудок подпрыгивает от волнения при мысли о наших планах.

Его челюсть напрягается, его движения замедляются, прежде чем он снова начинает рисовать линии на моей коже.

— Я бы не хотел. От одной мысли об этом мне хочется привязать тебя к моей кровати и никогда не отпускать.

Мое сердце теплеет, когда я понимаю, что он так же нервничает, как и я, из-за того, о чем мы говорили.

— Все сработает, — я провожу рукой по его волосам. — Завтра вечером я пойду к твоему брату и уговорю его взять меня с собой в его покои.

Его хватка становится настолько крепкой, что может поставить синяк.

— И тогда ты будешь там, — успокаиваю я. — Прежде чем что-нибудь случится. И я подмешаю опий в его напиток.

— Это слишком рискованно.

— Не бывает награды без риска, любовь моя, — я тянусь вниз, моя рука касается его щеки. — Я доверяю тебе. Я верю в тебя. Позволь мне помочь тебе.

Он продолжает рисовать, хотя и склоняется к моему прикосновению.

— Я не хочу использовать тебя таким образом.