Принадлежать им
Шрифт:
То, к чему готовилась изначально, когда шла в апартаменты Жнецов, отвалилось после разъясняющего разговора с Черным Жнецом.
И я, принимая обновленные условия, даже не сомневалась, что они будут неизменны… С чего я так думала, непонятно.
И вот теперь понимаю, что ошиблась…
Я набираюсь сил, чтоб задать вопрос и как-то прояснить ситуацию, но в этот момент заходит официантка.
Мы заказываем еду, причем, я даже не понимаю, на что соглашаюсь, настолько плевать сейчас на это.
В голове мысли страшные
— Ты в порядке, конфетка? — хмурится Черный, изучая меня пристально, — голова не болит? Красная чего-то.
Серый молчит, курит, равнодушно выпуская дым ноздрями. Ящер огнедышащий… И плевать ему, что я тут умираю от волнения и страха!
— Да… Я просто… Испугалась… — бормочу я, трусливо опустив взгляд.
— Не бойся, конфетка, — белозубо скалится Черный, — больше ничего такого не будет.
— А если будет, — спокойно и холодно вступает в разговор Серый, — ты первым делом набираешь нас.
— Да, кстати, — оживляется Черный, — какого хера ты так не сделала?
— А когда? — пожимаю я плечами, — все быстро случилось…
— Чего они от тебя хотели? — спрашивает Черный, а я едва сдерживаюсь, чтоб глаза не закатить.
После всего случившегося — особенно актуальный вопрос. Сначала всех наказали, а теперь спрашивают о причинах конфликта…
— Ничего… — вздыхаю я, — придурки просто… — и, видя, что мой ответ вообще не удовлетворил, и от меня ждут чего-то более развернутого, разворачиваю, — Костик… Он… Ну, просто ерунду всякую говорил… А я… Ответила.
— Ерунду, да?.. — Черный закусывает зубочистку, переглядывается с Серым, которого мои слова оставили, похоже, вообще равнодушным, затем кивает, — а что именно?
— Ох, да я не хочу об этом, — раздражаюсь я, — это не важно! Больше не скажет же.
— Определенно, конфетка, — улыбается Черный, и мне его улыбка кажется очень даже зловещей. Прямо мороз по коже от нее.
— А что ты ответила? — неожиданно Серый дает понять, что тоже присутствовал при диалоге и даже слушал его.
— Эм-м-м… — мне немного стыдно говорить такое, но, в принципе, не пофиг ли? — Я сказала, что мы с ним расстались, потому что он и Раса… Ну, тот длинный парень… Что они — геи. И любят друг друга. И не могут это все скрывать.
Пару секунд в кабинете висит молчание, а затем Черный начинает ржать. Громко, запрокидывая голову и сверкая белыми острыми зубами.
Мы с Серым смотрим на него.
Я — несмело улыбаясь, а Серый — все с тем же равнодушным лицом.
Черный успокаиваясь, пьет воду, тянется к сигаретам, прикуривает.
— А ты — та еще штучка, да? — подмигивает он, выдыхая дым.
Пожимаю плечами.
Что тут скажешь?
Я бываю очень злой периодами.
— А идея хорошая, — выдает Серый в пространство.
Черный смотрит на него, кивает:
— Решим.
— Это вы
— Выпей водички, конфетка, — говорит Черный, набирая в телефоне сообщение кому-то.
Мне не нравится его спокойная решимость, что-то жуткое за ней ощущается, такое же, как и за ледяным равнодушием Серого.
Они, все же, братья и очень похожи, хоть и не скажешь так сразу. И вот такие повадки их родство лишь отчетливей подчеркивают.
— Я правда думаю, что не надо ничего делать больше, — волнуясь, потому что самого худшего опасаюсь, начинаю говорить я, но в этот момент заходит официантка.
— Конфетка, ротик едой займи, — командует Черный, не отрываясь от экрана. Ему приходит сообщение, он усмехается и поворачивает телефон экраном к Серому, показывая ему что-то. Тот вскидывает бровь, словно бы удивляясь, кивает.
А я ужасно хочу спросить, что они там рассматривают, но после откровенно приказного тона Черного, опасаюсь.
Ем креветки в манговом соусе, запивая свежевыжатым апельсиновым соком.
Братьям приносят стейки с кровью.
Правильно.
Что же еще хищным особям есть? Только кровавую пищу…
На какое-то время воцаряется молчание.
Я ем, и понимаю, что байка Черного про стюардессу и еду, вполне реальной может быть. Потому что я и в самом деле успокаиваюсь.
Настолько, что завожу разговор первой.
— А что вы делали возле универа?
— За тобой заехали, — словно само собой разумеющееся, отвечает Черный.
— Зачем? — удивляюсь я.
— Ну, у тебя пары закончились, мы были неподалеку, решили забрать…
— А откуда вы знаете, что у меня пары закончились?
Они молчат, переглядываются снисходительно. Ну да, глупый вопрос, наверно.
— Слушайте… — я допиваю сок, ставлю стакан на стол, облизываю губы, чуть морщась, потому что щиплет. Странно, пока сок пила, не щипало… — у меня через три дня защита проекта… Мне надо будет готовиться… С другими студентами… Можно?
— А почему нельзя? — удивляется Черный.
— Эм-м-м… Я просто уточняю… Мне придется задерживаться после пар…
— Окей, — кивает Черный, — предупреждай только.
Их удивление странно для меня, учитывая очень жесткие условия нашего договора, те, что были изначально.
Все же, мне сложно пока понять границы своих… обязанностей.
— А что за проект? — лениво спрашивает Серый, снова закуривая.
— Эм-м-м… По сетевой безопасности… — неопределенно отвечаю я.
— Вот как? Приедем в номер, покажешь, — кивает Серый.
И я не нахожу повода возразить.
Хотя, это странно. Зачем интересоваться досугом игрушки? Защищать ее — это понятно, это собственнические инстинкты. А вот спрашивать, что она делает, когда не нужна…
Черный почему-то хмурится, щурится на окно, а затем командует: