Принадлежать им
Шрифт:
— Кто еще? — приложив серьезные усилия и активно работая локтями, я все же выцарапываюсь из его рук, отступаю сразу на два шага, фыркнув, пытаюсь убрать волосы со лба и закрутить их в пучок, затем, психанув, просто натягиваю на макушку кепку.
— Да из моей команды парни, — говорит Платошка, внимательно наблюдая мои попытки привести себя в порядок, — слушай, Сидоркова… — он делает шаг ближе, но я теперь настороже, отступаю дальше, — а какого хрена ты так постоянно одеваешься?
— Как? — непонимающе
— Ну… Вот так, — он медленно осматривает меня с ног до головы. Учитывая, что сегодня я нацепила джинсы-бойфренды и майку с пикачу, то смотреть тут особо не на что. Потому и странно. — Ты же красивая телка, — продолжает он, — и фигура есть. А ходишь, как пацан.
— А тебе-то что? — искренне удивляюсь я.
Раньше ни у кого из однокурсников не появлялось ко мне подобных вопросов.
— Да так… — он отводит взгляд, — просто вы с Васильевым же того, разбежались… И я подумал, что мог бы…
— Как? — меня, похоже, заедает, словно дурака-повторюшку. Моргаю на Везункова, думая, что ослышалась.
— А чего, нет? — пугается он и сам отступает назад немного. Это, наверно, потому что взгляд у меня становится слегка невменяемым, — ой… А чего он тогда? Ну ладно, сорян. Я побёг…
И он реально намеревается смотаться! Но тут я уже прихожу в себя и командую:
— Стоять!
Платошка поворачивается ко мне, вздыхает, поднимает руки, демонстрируя пустые ладони и добрые намерения:
— Дан… Слушай, разбирайтесь сами, ага? Я реально думал, что вы — всё… И что к тебе можно подкатить… А так, я не лезу.
— Кто и что тебе сказал про нас? — я прихватываю его за футболку, чтоб не дергался, тяну на себя немного, задираю подбородок, изучая немного напряженное досадливое выражение лица.
— Да бли-и-ин… — ноет Платошка, закатывая глаза, — да че я-то? Я ничо… Сами разбирайтесь! А то я потом крайним буду…
— Кто? И что? — Давлю я голосом.
— Да сам Костян и сказал! — срывается Платошка, — утром сегодня! Пришел, морда битая! Это ты его, что ли? Если ты, то красава прям!
Оглушенная, я отпускаю футболку Везункова, стою, глядя перед собой и пытаясь осознать услышанное.
Сам сказал?
Сам?
Нет, понятно, что мы после всего вместе не будем. Но… Какого хера???
Это я должна делать!
А он, после всего, что натворил, обтекать!
А он…
— Слышь, Сидоркова… — А Платошка все не уходит, смотрит на меня внимательно, — ты, если че… Меня не сдавай. А то мне нахуй ваши проблемы… — и, видя, что я не реагирую, добавляет, — а в “Тайм” приходи. У нас команда собирается, будем заяву на фест подавать. Еще один крутой геймер нам не помешает… И вообще… Если че, то я готов…
— К чему? — на автомате, толком не слыша его, спрашиваю я.
— А ко всему, Дан! Давай замутим! Похуй на Васильева и всю херню, что
— Чего он несет? — цепляюсь я за последние слова.
— Э, не-е-е… — снова пугается Платошка, — я в это не полезу. Сама у него спроси.
— Ага, — киваю я заторможено, — спрошу…
Везунков мне еще что-то говорит вслед, но уже не слышу.
Двигаясь, словно торпеда направленного действия, видя перед собой только цель и не отклоняясь ни на что вокруг, я иду к “менеджерам”.
Костик учится там.
И, судя по словам Платошки, присутствует сегодня на парах, а еще вполне неплохо себя чувствует. Язык, по крайней мере, отлично работает у него.
Прямо не терпится исправить этот недочет.
Бывшего жениха вижу в рекреации, в компании каких-то девчонок с его курса и парочки приятелей. Среди них и тот длинный урод, что подсадил моего бывшего на игры, Раса.
Они стоят, смеются… Как ни в чем не бывало!
Пока я…
Вот твари!
На меня накатывает невероятная, жуткая злоба. И именно она руководит моими дальнейшими действиями.
17. Дана. Черная злоба
Костик меня не видит, подхожу со спины. Они вообще сейчас сильно заняты, склоняются голова к голове, смотрят какой-то видос, ржут.
А я на инерции злобы не торможу.
— Привет! — говорю громко, так, чтоб все слышали.
Они и слышат. Поворачиваются.
Девки осматривают мою незначительную фигуру с недоумением, Раса — с типичным вальяжным равнодушием. А Костик — с мелькающим где-то на самом дне заплывших синяками глаз страхом. Правда, эта эмоция быстро уходит, меняясь на вызов.
— Привет, — кивает он, прячет телефон в карман, смотрит на меня внимательно, словно не веря, что я тут, в универе.
И это злит дополнительно.
Он, сука, думал, что я сижу, к батарее прикованная в квартире у Жнецов? Или что?
Настолько не рассчитывал увидеть меня тут, что даже не потрудился прикрыть задницу более-менее правдоподобной историей нашего расставания? Рассчитывал, что я ничего не смогу сделать, ничего не смогу сказать в ответ на явную хрень?
Платошка упоминал, что мой бывший что-то такое интересное несет про причины нашего расставания. Прямо любопытно, что именно?
— Что с лицом? — спрашиваю я.
— Упал… — бормочет Костик, краснея теми участками кожи, которые еще не синие.
— Ой, как неудачно… — притворно вздыхаю я, — на что? Опять вы с Расой в свои извращенские игры играли?
После моих слов наступает ледяное, оглушительное молчание.
— Че? — первым, как ни странно, отмирает второй приятель Костика, чьего имени я вообще не помню.
— Ой, — тут же поворачиваюсь я к нему, — а что, Костик не сказал, почему мы расстались?
— Эм-м-м…