Принадлежать им
Шрифт:
Вседозволенностью, полным отсутствием совести, чести и прочих, совершенно ненужных в нынешнем мире вещей — да.
А вот безумием — вообще нет. Даже то, что со мной творил этой ночью младший Жнец, было диким и выходящим за любые грани. Но не маньяческим. Не больным.
Так что… Вероятно, если подобрать аргументы…
В этот момент в гостиной показался старший Жнец, и я напрочь забыла все, о чем думала.
Застыла, словно мышь под веником, сжалась на своем насесте, стиснула в пальцах кружку с кофе…
А
А еще напрягало, что он — полуголый. И бессовестно большой.
Его брат, кстати, тоже был не мелким, а под строгим костюмом скрывал серьезную и тщательно проработанную мускулатуру. Но этот… Это просто машина какая-то. Ходячий кусок тестостерона, расписанный по всей площади синими рисунками, мощный, грубый и очень, очень опасный.
Он подавлял и в одетом виде, а уж такой, полуголый…
Старший Жнец шел ко мне, и выражение физиономии его было равнодушно-хмурым.
Словно он напрочь забыл о моем существовании и теперь прикидывал, кто я такая, и что ему со мной делать.
Мне было дико неловко, хотелось тихонько спрыгнуть со своего насеста и свалить, пока позволяли. Но я переборола себя. И осталась.
И даже заговорила первая, прощупывая почву.
И кофе приготовила, да.
А потом, после того, как получила спокойное и даже удивленное немного разрешение делать в свободное время то, что считаю нужным, еще и расслабилась на радостях.
Все же, не звери. Ну, не всегда, по крайней мере.
Есть шанс пережить эти три месяца без шоковых последствий и многолетних посещений психотерапевта…
А потом старший Жнец всю мою счастливую уверенность похерил одним своим приказом.
Вернул, так сказать, с небес на землю.
Варианта отказать у меня нет.
Потому встаю, ставлю кружку на барную стойку и иду к нему.
Как приказал.
Обдает диким холодом от мысли, что он, вероятно, тоже захочет сейчас… Но он же для брата меня взял… Хотя, что ему помешает воспользоваться? А я… Я и это не обговорила на берегу… Дура, какая дура!
Нет, он же четко проинструктировал, когда отправлял утешать младшего… Я и подумала, что…
На последнем неуверенном шаге он цепляет меня за пояс халата и дергает к себе ближе. Явно устав ждать, пока я сама доползу.
Взволнованно выдыхаю, не сопротивляясь.
Наклоняю голову, смотрю четко перед собой.
И получается, что прямо напротив моего взгляда — голая татуированная грудь. Рисунки на ней абстрактные, странные. А мышцы кажутся литыми, как у античных статуй или тех атлантов, что держат козырьки исторических зданий…
Близость оглушает.
От старшего Жнеца пахнет чем-то терпким, жестким, как и он сам, очень мужским. И я невольно втягиваю в себя этот будоражащий
Грубые сильные руки бесцеремонно распахивают ворот халата, стягивают его вниз по плечам.
Безвольно опуская ладони вниз, сглатываю, понимая, к чему все идет. Похоже, старший Жнец все-таки решил тоже пользоваться купленной игрушкой… У меня после дикой ночи с его братом все ноет и побаливает, но, конечно, ни слова не говорю. Смысл какой? Сама подписалась. Сама виновата.
Перетерплю…
Старший кажется более грубым, чем младший. Но и более простым, что ли… Не таким затейником.
Опустив голову, смотрю на жесткий живот с проработанными каменными мышцами и дорожкой волос, уходящих под резинку спортивных штанов.
И жду.
А он не торопится.
Не трогает даже больше. Просто смотрит. А затем властные пальцы прихватывают за подбородок, приподнимают… И я смотрю в темные холодные глаза. И в них нет похоти, пошлой и грубой. Только мрак. Нечитаемый и страшный.
— Как ты себя чувствуешь? — вопрос удивляет настолько, что даже не знаю, что ответить.
— Хорошо… — бормочу я, не смея вырваться из захвата.
— Точно? — он хмурится, изучает мое лицо. Взгляд скользит по шее, тормозит на отпечатках укусов, темных пятнах засосов и следов от жестких пальцев его брата.
— Да… — словно в трансе, отвечаю я.
Старший Жнец, не выпуская подбородка, ведет большим пальцем по нижней губе, сминая ее грубовато, неласково совсем.
Изучает меня, колеблется… Словно что-то решая для себя.
А затем отпускает.
Сам натягивает обратно полы халата мне на плечи, закутывает.
— Свободна, — командует он, и я, не желая больше испытывать судьбу, торопливо уматываю, прихватив с собой ноутбук.
Забегаю в свою комнату, прижимаюсь спиной к двери, ловя в груди готовое выскочить сердце.
Это что было такое?
16. Дана. Универ
— Ого, Сидоркова… А ты могёшь! — Платошка Везунков догоняет меня, по-свойски обнимает за плечи, притягивает к себе, так, что макушкой ему куда-то в район подмышки улетаю, потому что высоченный же, гад. — Нехило ты Кварте ответила! Она аж подвисла! Че сегодня вечером делаешь? Гамаем?
Я как раз прикидываю, что мне делать дальше, пары закончились, на последней мне даже удалось блеснуть знаниями перед въедливой Квартой, считающей, что круче нее предмет знает только Господь Бог. Именно по этому поводу и восхищение у Платошки.
Правда, лапать меня — это перебор.
— Нет, — соплю, пытаюсь выкрутиться из длинных лап, — у меня дела.
— Да ладна тебе, — Везунков даже не замечает моего копошения, беззастенчиво пользуясь своим преимуществом в росте и силе, — ты чего? Погнали в “Тайм”! Мои давно про тебя спрашивают.