Превыше соблазна
Шрифт:
– Мое родовое имя – Ньюком.
– Ньюком? – Брэдан выглядел удивленным. – Ньюком – редкое имя и встречается лишь в среде высшей аристократии.
– Из Беркшира, – добавила Мег, понимая, что последует дальше, и желая по возможности этого избежать.
– Люди в Хоксли знают ее просто как Мег, – вмешался Ричард.
Мег поняла, что он пытается сгладить неловкость, и была благодарна ему за это.
– А-а… – Брэдану явно хотелось продолжить расспросы, но вежливость не позволяла.
Брат, видимо, не стремился развивать эту тему. Фиона, которая сначала приветливо улыбнулась Мег, тоже решила промолчать. Мег
Мег вздернула подбородок, набрала в легкие побольше воздуха и решительно посмотрела в лицо гостям.
– Ричард молчит из добрых побуждений, но я сама вам все объясню. Имя, данное мне при рождении, – леди Маргарет Присцилла Элизабет Ньюком. Я – младшая дочь графа Уэлтона и его жены Анны. Меня поместили сюда в качестве компаньонки для Элинор два года назад за то, что я совершила… недопустимый проступок. Забота о кузине требовала тесного общения с местными жителями, и я попросила, чтобы меня называли просто Мег. В то время это оказалось полезным, а потому, пока я остаюсь в Хоксли, прошу и дальше называть меня этим именем.
Наступила неловкая тишина. Мег окатило жаром, она испугалась, что станет совсем бордовой, но ее выручила Фиона. Она шагнула к Мег, взяла ее за руку и заявила:
– Я отлично знаю, что прошлое, а особенно суждение общества об этом прошлом, – тяжелый груз. Поверьте, мы с Брэданом не будем надоедать вам расспросами. Я с удовольствием стану называть вас просто Мег.
– Я тоже, – добавил Брэдан.
– Благодарю, – смущенно пробормотала Мег, пораженная их великодушием, на которое большинство людей просто неспособны.
Мег повезло, что в лице Брэдана и его жены она столкнулась с подобной терпимостью.
– Ну и отлично, – жизнерадостно воскликнула Фиона и повела Мег к дому. – Мне бы хотелось попросить, чтобы вы, дорогая, помогли мне разобрать припасы, которые мы захватили с собой для пополнения кладовых Хоксли-Мэнор. И если кухарка не возражает, надо бы собрать на скорую руку ужин и накормить мое шумное потомство. Сейчас они, если не ошибаюсь, обследуют сады и конюшни. – Фиона огляделась, словно бы в поисках этой своей орды, никого не обнаружила и весело щелкнула языком. – Видимо, церемонию знакомства с вами придется отложить. С Ричардом – тоже. – Фиона оглянулась на двух мужчин, которые все еще стояли на месте, и сообщила: – Ричард, ты их просто не узнаешь. Они так выросли! Ты еще успеешь поговорить с Брэданом в доме, пока эта саранча не нагрянула в поисках снеди.
Приветливые манеры Фионы избавили Мег от смущения, она улыбнулась ее шутке и решила: как хорошо, что в доме появилась женщина, с которой можно поговорить. Отвечая на вопросы Фионы, Мег и сама решилась расспросить ее о поездке, об именах и возрасте детей, о том, как давно они виделись с Ричардом.
Да, визит Брэдана и Фионы развеет ту мрачную атмосферу, которая так долго царила в Хоксли, думала Мег, направляясь в сторону кухни.
– Добро пожаловать в Хоксли-Мэнор.
Ричард снова наполнил кубок Брэдана. Братья сидели на веранде
«Ладно, – подумал Ричард, – не стоит тянуть».
– Итак… почему ты не спрашиваешь об арестах во Франции? Давай это обсудим и вернемся к женщинам. Надо все прояснить и с чистой совестью отправиться ужинать.
Брэдан скроил забавную гримасу:
– Должно быть, я старею, раз не могу скрыть от тебя свои мысли. Неужели у меня все написано на лице?
– Вовсе ты не стареешь. – Ричард ответил брату широкой улыбкой. – Просто сейчас расслабился.
Брэдан дружелюбно хлопнул Ричарда по спине.
– Ладно-ладно. Конечно, я беспокоюсь о тебе. – Он проглотил остаток жидкости и поставил кубок на стол. – Значит, все действительно плохо?
Ричард кивнул. Лицо его помрачнело. Перед глазами встали события той дождливой ночи во Франции.
– Нас предали. Почему папа не вмешался и не потребовал отчета у короля Филиппа? Не знаю. Не знаю даже, остались ли в живых те, с кем я спасался. Вдруг они сейчас в каком-нибудь мрачном застенке на континенте? И инквизиция пытается заставить их признаться в ереси и заговорах.
– Тебе повезло, что ты вообще спасся. В Лондоне говорят, что за один день арестованы тысячи рыцарей.
Ричард молча кивнул и осушил кубок до дна.
– Знай, брат, что бы ни случилось, я тебе помогу. Мы с Фионой это уже обсудили. Она согласилась со мной. Как бы ни развивались события, я смогу отправить тебя в безопасное место. Даже если мне придется оставить свой пост королевского судьи.
Это предложение захватило Ричарда врасплох. У него перехватило горло. Замотав головой, он улыбнулся неловкой улыбкой:
– Ты всегда обо мне заботился, Брэдан, даже когда я того не заслуживал. Но я не допущу, чтобы ты рисковал из-за меня. Нельзя ставить под удар твою семью.
Лицо Брэдана оставалось спокойным, он рассудительно заметил:
– Речь идет не о том, что ты допустишь, а чего не допустишь. Просто я сообщаю тебе, что может произойти в ближайшие несколько недель.
Он покровительственно – настоящий старший брат – взглянул на Ричарда. Тот понял, что спорить бесполезно.
Ричард потер шею, чтобы снять накопившееся напряжение. На самом деле он был рад поддержке брата в это трудное время. Они всегда были очень близки и, несмотря на долгую разлуку, сохранили эту связь. Верность семье, честь, борьба за справедливость – все это было частью семейного кодекса де Кантеров. Были годы, когда эти понятия мало занимали Ричарда, но теперь он был счастлив, что в предстоящей борьбе может на них опереться.