Предел Адаптации
Шрифт:
Он не договорил.
— Проверяем, — коротко сказал Артём.
Он кивнул двум бойцам.
— Вход первый — я. Второй — за мной, страхуешь. Остальные — периметр. Если что пойдёт не так, ломаем всё и зовём артиллерию.
— Артём, — тихо подал голос Данил по внутренней связи. — У меня по твоему маячку сердцебиение подскочило. Не дохни там, ладно?
— Ты лучше смотри, кому там сверху светишь, — ответил тот. — Если увидишь в генераторной вспышку, знай: это был я, красивый.
Он сделал вдох.
Эйда
— Внутри три источника тепла, — сказала она. — Один у двери справа, два дальше. Оружие потенциально есть. Рекомендуется быстрый вход, работа по поражению, без переговоров.
— Понял, — прошептал он.
Дверь открылась рывком.
Внутри пахло маслом, озоном и потом.
В тусклом свете аварийных ламп шевельнулись фигуры.
Первый справа только начал поднимать автомат, когда пуля врезалась ему в грудь.
Кровь всплеснула на панель.
Двое дальше были уже готовы.
Один нажал на спуск, стреляя по силуэту, второй бросился к какому-то блоку у стены, где мигал зелёный индикатор.
Артём почувствовал, как время вновь вытянулось.
Тело само подался в сторону, уходя из линии огня.
Мышцы работали мощно, но точно, как новая система тросов.
Он вскинул автомат, ударил короткими очередями.
Один диверсант рухнул назад, ударившись головой о металлический шкаф так, что послышался влажный звук.
Второй успел дотянуться до панели и ткнуть что-то.
Панель пискнула, индикатор сменил цвет.
— Он активировал что-то, — крикнул один из бойцов сзади.
— Лежать! — рявкнул Артём.
Он бросился вперёд, к панели.
Эйда уже анализировала схемы.
Несанкционированный доступ к системе энергосброса. Таймер отложенного отключения. Деактивация лазерных каналов.
— У нас есть несколько секунд, — быстро сказала она. — Либо ты переведёшь систему в ручной режим, либо вырубишь её физически. Оба варианта опасны.
На панели мигали цифры.
Пять… четыре… три…
— Ручной режим, — бросил он. — Подсказывай.
Пальцы сами нашли кнопки.
Он не знал этих схем, но она знала.
Эйда вываливала в сознание нужные последовательности, он просто следовал.
Два…
Щелчок.
Индикатор дернулся, сменил цвет на жёлтый, потом стабилизировался.
— Перевод завершён, — сказала она. — Система не упала. Но теперь часть контроля перераспределена локально. Человеческий фактор вырос.
— Всегда мечтал, чтобы от моего человеческого фактора зависела стабильность орбитальных
Он обернулся.
Один из диверсантов ещё дёргался, зажимая простреленное плечо.
Лицо чужое, молодое, глаза злые и напуганные.
На шевроне — не их флаг. Другой.
— Живой, — сказал один из бойцов. — Что делаем?
— Вяжем, — ответил Артём. — Если не накроет вторым заходом, пусть расскажет, кто их сюда провёл.
Резерв — 20 %.
Он почувствовал, как руки начали мелко дрожать, когда адреналин отступил.
— Ты выжрал Резерв почти до нуля, — спокойно констатировала Эйда. — Я не рекомендую сейчас участвовать в ещё одном штурме.
— Я тоже не рекомендую, — буркнул он. — С собой согласен.
Снаружи узел всё ещё жил в аду.
Дроны падали, как сбитые птицы, оставляя чёрные дыры на снегу.
Над горизонтом вспыхивали остатки тех, кого не успел снять Перун.
Но главный удар, похоже, они пережили.
Через какое-то время общая сеть стала выдавать не только крики и команды, но и отчёты.
— Основная волна отбита.
— Потери среди инфраструктуры…
— ПВО узла продолжает работу.
— Личный состав…
Последняя строчка была более болезненной.
Кто-то не отвечал по вызову.
Кого-то уже тащили на медпункт.
Артём сидел на ступеньках у входа в генераторный блок, прислонившись спиной к холодному бетону.
Руки гудели, ноги налились свинцом.
Резерв — 5 %.
Интерфейс перед глазами дрожал, как картинка старого телевизора.
— Я временно отключу часть функций, — сказала Эйда. — Иначе ты просто вырубишься посреди коридора.
— Давай, — согласился он. — Всё равно сейчас от меня пользы мало.
Он чувствовал странную смесь.
С одной стороны — облегчение: узел стоял, небо ещё было закрыто.
С другой — тяжесть: цена.
Рядом стоял Горелов, куря, несмотря на все запреты.
— Ты у нас сегодня герой генераторной, — сказал он, выпуская дым. — Ещё немного, и нас бы отсюда просто выключили, как старую лампочку.
— Я просто ненавижу сидеть в темноте, — ответил Артём. — Особенно когда сверху орбита.
Данил подошёл чуть позже, бледный, со следами от шлема на лице.
— Я там видал, как по нам шло, — сказал он, присаживаясь рядом. — Если бы они довели свою схему до конца, Перун бы пару минут просто молчал. А за пару минут сюда прилетело бы всякое.
Он посмотрел на него.
— Ты как?
— Как человек, которого сначала ударили космосом, а потом заставили играть электрика, — ответил Артём. — Живой. Уставший.