Предел Адаптации
Шрифт:
Резерв — 70 %.
Эйда держала его на коротком поводке.
— Не взлетай раньше времени, — сказала она. — Пока что нагрузка в норме.
Южный сектор узла оказался не самым весёлым.
Забор, за ним — узкая полоса леса, дальше — тёмная степь, по которой можно было ползти часами.
На экранах планшетов у бойцов мигали точки.
— Здесь, — лейтенант ткнул. — Датчики движения. Либо нам стаю собак подсунули, либо кто-то шевелится.
— Собак в зоне военных действий не так много, — заметил
Они рассредоточились по укрытиям.
— Тепловизор? — спросил сержант.
— Пытаюсь, — ответил специалист, ковыряясь в приборе. — Но помехи. Нас сверху мнут, сигналы скачут.
Эйда тихо подтолкнула:
Смещение травы на два часа, дальность около сорока метров. Серия малых объектов.
Артём прищурился, переводя взгляд.
В лунном свете было почти ничего не видно, но он заметил лёгкий перелив — как будто что-то металлическое прошлось по траве.
— Там, — показал он. — Низко. Не человек.
— Дроны-ползунки? — предположил кто-то.
Ответ пришёл быстрее, чем они успели договорить.
Из травы вырвался сноп искр и чуть слышный свист.
Крошечный объект метнулся к забору, взорвался, высекая в бетоне язвину.
— Миньоны, мать их, — выругался сержант. — Заряды на ножках.
— По ним работать сложно, — сказал оператор. — Маленькие, быстро двигаются, помеха по сетке.
— Сложно — не значит невозможно, — отрезал лейтенант. — Огонь по секторам, не даём им подойти к линии.
Артём вскинул автомат.
Мир чуть замедлился.
Не полностью, как в лесу тогда, но достаточно, чтобы он увидел траекторию следующего ползущего.
Мышцы отозвались мягко, без рывка.
Кости держали отдачу, будто её не было.
Он выжал очередь коротко, как учил инструктор, — не вываливая магазин.
Маленький тёмный комок дёрнулся, взорвался в стороне от забора.
— Есть, — бросил кто-то рядом. — Держим.
Следующие минуты превратились в странную игру: они ловили тени, вспышки, шевеления и вырезали их огнём, пока те пытались подползти.
Резерв — 60 %.
Часть ресурсов уходила не на мышцы, а на глаз, на мозг.
Эйда выкручивала восприятие, вычленяя важное из хаоса.
На фоне вспыхивали более крупные взрывы — там, где уже работал Перун и батареи ПВО.
— Самое весёлое начнётся, когда по нам чем-нибудь потяжелее вжарят, — пробормотал Горелов в ухо по связи. — Держитесь там.
— Мы тут и так веселимся, — ответил Артём, перезаряжая.
Тяжёлое вжарило через пять минут.
Сначала — глубокий, низкий гул, будто в небе прошёл поезд.
Потом — вспышка высокой яркости на панели,
— Есть прорыв, — услышал Артём по общему каналу. — Одна цель уходит, орбита не успевает.
— Траектория? — жёстко спросил кто-то.
— Прямо на нас, — сухо ответил оператор.
Секунды растянулись.
— Всем укрытие! — рявкнул Стрелецкий по сети.
Артём бросился к ближайшей складке грунта, заталкивая туда рядом бойца, который замешкался.
Земля вспучилась, воздух взвыл.
Удар пришёл не прямой — куда-то в сторону, но достаточно близко, чтобы мир превратился в белый шум.
Волна шарахнула, как кулаком.
Его кинуло об стенку траншеи, в грудь будто прицелом врезали.
Кости выдержали.
Без треска, без того знакомого мерзкого хруста.
Эйда среагировала мгновенно.
Перераспределение давления. Амортизация. Резерв — минус 20 %.
Он кашлянул, проглатывая вкус железа.
— Целы? — услышал рядом.
— Нормально, — отозвался он, хотя звенело в ушах.
Соскользнул вниз по откосу, проверил тело.
Руки двигаются, ноги слушаются.
Там, где раньше его бы просто сложило, теперь он был в состоянии подняться.
— У кого что? — спросил по локальному каналу.
— Один контузия, один рассечён, — отозвался лейтенант. — Без смертельных. Повезло, что не прямое.
Он выругался.
— Если так дальше пойдёт, от узла останется кучка ям и один твой бронелоб, Лазарев.
— Постараюсь быть не самым последним рельефом, — сказал тот.
Удар не был последним.
Дальше всё смешалось:
серии мелких взрывов, очереди, сообщения по сети, команды.
В какой-то момент по внутреннему каналу Стрелецкий рявкнул:
— Быстрая группа, на центральный вход! Есть информация, что в районе резервного генератора засветились чужие. Возможно, диверсанты под шумок лезут.
— Принял, — ответил Артём, уже выбираясь из траншеи.
Генераторный блок был тем местом, куда никому не хотелось пускать чужих.
Без него весь узел превращался в красивую, но бессмысленную декорацию.
Они бежали по внутреннему периметру.
Здесь шумело меньше, зато пахло озоном и металлом.
Резерв — 40 %.
Каждый шаг отдавался тягой, но мышцы держали.
Связки не хрустели, сердце било ровно.
У входа в блок уже стояли двое своих, нервно поводя стволами.
— Внутри датчик движения показывает присутствие, — сказал один. — Наши все доложились, что снаружи. Значит, либо кто-то забыл сказать, что зашёл, либо…