Предательство

Диксон Хелен

— Я родилась там — в Чарльстоне. И вы правы, называя эту страну восхитительной. Я бы очень хотела однажды вернуться туда, однако мне сложно предсказать даже то, что может случиться в самом обозримом будущем.

В это время какие-то друзья окликнули Роланда, и, извинившись, он откланялся, чтобы переговорить с ними.

Бездонные глаза Ланса обратились на Изабеллу.

— Составьте мне ненадолго компанию, а, Белла? Я бы хотел побольше услышать об Америке, — попросил он в скромной, неформальной манере.

Белла заколебалась. Она обратила внимание на любопытствующие

взгляды и перешептывания со стороны присутствующих в парке невольных зрителей этой сцены.

— У меня разыгралось воображение, или все действительно на нас смотрят?

— С вашим воображением все в порядке, однако, принимая во внимание давние разногласия между нашими семьями, их интерес меня не удивляет. Давайте вместе прокатимся верхом, и я покажу вам, как разгораются слухи.

— Вы очень дерзки, и я не думаю, что мне следует поддаваться на ваши уговоры. Последнее, что мне бы хотелось, — дать повод для скандала, который расстроил бы мою бабушку.

Взор Ланса потемнел, в нем загорелся вызов.

— Что случилось, Белла? Боитесь каких-то ничтожных слухов?

Белла не могла оставаться безучастной к его чарам и унять легкую восторженную дрожь, охватившую ее.

— Очень хорошо, — прошептала она, придав голосу вежливое равнодушие. — Однако вместо того, чтобы кататься по парку, возможно, вы могли бы проводить меня немного в сторону Хампстеда.

— С удовольствием.

Они выехали вместе, причем грум Изабеллы следовал за ней в отдалении. Покидая парк, девушка чувствовала на себе завороженные взгляды посетителей. Достигнув Парк-Лейн, они пустили лошадей шагом, и окружавшая их напряженная атмосфера смягчилась, каждый стал чувствовать себя немного спокойнее.

Ланс повернул голову и взглянул на Беллу. Она притягивала его, как магнит. И это новое чувство казалось Лансу Бингхэму особенным.

— Вижу, вы распрощались со своим военным мундиром, милорд, — беспечно отметила Белла. Крой и пошив его сюртука свидетельствовали об искусстве первоклассного портного, которого мог позволить себе только истинный аристократ. — Ваш портной, должно быть, восхищен возможностью одевать столь знаменитого героя войны с Наполеоном. О да, несомненно, джентльмен в таком дорогом и стильном костюме вызовет зависть каждого повесы и щеголя в Лондоне.

Ланс встретил ее холодный взгляд. Судя по всему, она не испытывала особого удовольствия от его общества, что само по себе сильно разожгло его любопытство.

— Я считаю, что мне повезло с портным — он занимается моим гардеробом уже много лет, в основном военными мундирами. Теперь, когда я вышел в отставку, он рад случаю наконец снабдить меня костюмом джентльмена.

— О, в самом деле, думаю, даже такой ценитель стиля и моды, как мистер Браммел [3] , навострит уши и возьмет себе кое-что на заметку.

3

Имеется в виду известный исторический персонаж — Джордж Брайан Браммел (1778–1840) — знаменитый английский щеголь, законодатель моды эпохи Регентства, который первым

ввел в обиход понятие денди. Красавчика Браммела ждала, однако, печальная судьба: промотав состояние на наряды и кутежи, он умер от сифилиса в сумасшедшем доме.

— Мой портной обладает весьма строгим вкусом и изменил бы себе, если бы ему пришлось обряжать меня в кричащие наряды, а я вовсе не горю желанием соперничать с разодетым Красавчиком Браммелом. — Лорд Бингхэм нахмурился. — Ваше замечание о моем гардеробе было вызвано тем, что вы обнаружили в нем какие-то недостатки?

— Нет, нисколько. Наоборот, я могу только похвалить способности вашего портного, хотя представляю, насколько вам странно чувствовать себя в цивильном платье после того, как столько лет вы носили военный мундир.

— Мне еще предстоит к этому привыкнуть — даже к тому, чтобы завязывать галстук. Слава богу, мой камердинер настоящий мастер. — После недолгого молчания, продлившегося, пока они пересекали оживленную улицу, он спросил: — С вашей бабушкой все в порядке?

Белла взглянула на него, размышляя, что могло вызвать этот вопрос. Неужели его интересует то, как она отреагировала на известие о краже бриллиантов? Изабелла осторожно ответила:

— Нет… Дело в том, что она немного не в себе.

Он резко взглянул на нее:

— Она больна?

— Плохо себя чувствует, — уточнила Белла, не желая вдаваться в подробности.

Если лорд Бингхэм думает, что ее бабушку настолько расстроила кража бриллиантов, тем лучше. Хотя для такого коварного человека, как он, способного без зазрения совести грабить честных людей, угрожая им пистолетом и пугая до безумия, вряд ли может что-то значить состояние пожилой женщины, оплакивающей свою потерю.

— Мне очень жаль это слышать, — сочувственно заметил лорд Бингхэм, не сводя взгляда с лица Белла. — Надеюсь, она скоро поправится.

— Сомневаюсь — в том, что это случится скоро, я имею в виду. Она и в самом деле сильно расстроена потерей одной вещи, которую очень любила.

Если не считать прищуренных глаз, выражение лица лорда Бингхэма практически не изменилось.

— Что вы говорите? А эта вещь… она ценная?

— Можно и так сказать… но… — Изабелла улыбнулась, резко вскидывая голову и принуждая кобылу ускорить шаг, — знаете, это семейное дело, и я уверена, что все скоро образуется.

И хотя Изабелла не возражала продолжить совместную поездку, Ланс был немного поражен вежливой, абсолютно непроницаемой улыбкой, которой она его одарила. Он решил, что будет благоразумнее не касаться больше темы ее бабушки.

— Я собираюсь дать завтра ужин. Ожидается многолюдное общество, и мне бы очень хотелось, чтобы вы пришли, однако понимаю, что у вас могут возникнуть сложности с бабушкой.

— Да, возникнут. Вы же знаете, она мне этого никогда не позволит — но все равно спасибо за приглашение.

Они ехали еще некоторое время. И едва достигли того места, где на нее напали прошлой ночью, Изабелла остановила лошадь и взглянула на лорда Бингхэма. Если он и подумал о том, что остановка имеет особое значение, то никак этого не показал.