Предательство

Диксон Хелен

Скоро и их не осталось, лишь странные, необычайно сильные реакции. А грудь… Господи, как его прикосновения, ласки могли достигнуть груди? И все-таки ему это удалось — Изабелле вдруг нестерпимо захотелось, чтобы он дотронулся до ее изнывающих от незнакомого ощущения грудей. Она с огромным трудом подавила желание схватить его ладонь и притянуть к себе ближе.

Странные ощущения нарастали, окутывая ее мягким, почти невесомым облаком. Нежное покалывание опустилось ниже, захватывая низ живота, внутреннюю поверхность бедер. Собравшись с силами, она отодвинулась, прервав

его ласки, однако не слишком убедительно.

— Вы превзошли себя, сэр, — прошептала Изабелла, так и не обретя дыхание.

— Но вам понравились мои прикосновения, Белла, ведь так? — Ланс шептал ей на ухо убедительным, страстным голосом. — Разве вы будете отрицать, что каждый из нас получает удовольствие, когда мы вместе?

Странным образом не чувствуя к нему неприязни или обиды, Белла повернулась и принялась украдкой его изучать. Его откровенные взгляды что-то пробудили внутри ее, и ощущение это нельзя было назвать неприятным.

— Вы слишком спешите. Я едва с вами знакома.

Глаза Ланса сияли дьявольским весельем, губы тронула мягкая улыбка.

— Вы правы. Однако вам следует позволить нам узнать друг друга лучше. Вы можете стать светом моей жизни. Пощадите меня.

Белла вздернула подбородок.

— Вряд ли я буду первой или единственной. Я не могу упускать из виду, что вы известный ветреник, лорд Бингхэм и, возможно, говорили эти слова уже стольким женщинам, что и не сосчитать.

— Не могу с вами спорить — но тогда я еще вас не встретил. Вы потрясли меня. Меня влечет к вам. Я уже очень давно не говорил женщине подобных слов.

Смущенная нежной теплотой его взгляда и откровенными речами, Белла была взволнована тем, что он сказал. Не представлялось возможным понять, насмехается над ней лорд Бингхэм или говорит правду. Он не был похож на известных ей мужчин. Когда она хотела оскорбить его, ранить жестокими словами, этот непонятный человек воспринимал ее выпады с юмором и терпением, продолжая осыпать комплиментами.

— Вы должны простить мне, если я выгляжу смущенной. Вы смутили меня.

Заметное смягчение ее манер лишь усиливало притягательность красоты Изабеллы, и Ланс откровенно пожирал ее взглядом, ободренный ее словами. Он наклонился к ней, нежно касаясь губами уха.

— По крайней мере, в нас есть что-то общее.

Его теплое дыхание заставляло трепетать ее плоть, груди покалывало от необычного возбуждения. Она с трудом могла совладать со своими чувствами. Да что с ней творится? Неужели она выпила слишком много шампанского и теперь ощущает его действие?

— Неужели вам так сложно представить себе, что мы можем стать любовниками? — мягко спросил он. — Я нахожу вас просто восхитительной, и все равно вы выглядите испуганной. Вы боитесь меня — или вас страшит нечто другое?

Нежность, звучащая в интонациях его низкого, глубокого голоса, производила на нее тог же эффект, что и прикосновения его пальцев к ее шее.

— Я не боюсь, — ответила Изабелла, пытаясь вернуть контроль над собой и над ситуацией, — и на меня совсем не действуют ваши речи. Я понимаю, что все это для вас лишь игра.

— Лгунья. — Соблазнительная улыбка

зажглась на его привлекательном лице. — Признайте это. Вы боитесь — боитесь тех чувств, что я в вас пробуждаю.

— Лорд Бингхэм, — едва слышно промолвила она, — я вовсе не доступная женщина и уж точно не собираюсь отдавать себя вам. А теперь, пожалуйста, уходите, прежде чем моя бабушка увидит нас вместе. Вы даже не представляете себе, как она разгневается.

— О, я прекрасно себе это представляю.

— Тогда вы должны соблюдать осмотрительность и оставить меня в одиночестве.

Он вышел из-за колонны и встал перед Изабеллой не сводя с нее внимательных, чарующих глаз.

— Бросьте, вы совсем не это имеете в виду.

Из последних сил Белла пыталась собраться, прийти в себя, однако его взгляд пробивал брешь в ее тщательно выстроенной обороне.

— Бабушка сказала, что мне не следует иметь с вами ничего общего. Я начинаю думать, что она права.

Ланс издал приглушенный смешок.

— Она боится, что я собью вас с пути истинного? Это так, Белла?

Она смерила его спокойным взглядом:

— Думаю, да, но это ведь не единственная причина, не так ли? Мое шестое чувство говорит мне, что есть и другие обстоятельства, заставляющие ее испытывать к вам неприязнь.

— Ваше шестое чувство вызывает уважение.

— Так, значит, я права.

Лорд Бингхэм смотрел на нее, глаза его лучились весельем, он откровенно улыбался. Встретившись с ним взглядом, Белла была поражена его чувственной мужской красотой. А потом ее потрясло нечто другое, нечто очень сильное и яростное — это был дикий, неконтролируемый всплеск эмоций, эмоций по отношению к нему.

Белла не вполне поняла, что это, однако ей пришлось признать реальность произошедшего — оно было поразительным, неожиданным и абсолютно новым. Сегодняшний вечер — приглашение в Карлтон-Хаус, привилегия находиться здесь, разноцветная толпа гостей, музыка, смех, шампанское — все это казалось в высшей степени не похожим на испытываемое ею прежде. Новые впечатления усилили ее эмоции, она словно обрела незнакомую прежде чувствительность, безрассудство и стремление к опасности. Изабелла со всей очевидностью сознавала — а по его глазам она поняла, что они оба сознавали это, — случившееся изменило их, стало новым и важным шагом, началом чего-то большего. Однако столь же ясно ей было понятно, что она должна не допустить повторения этого чувства, обязана с ним бороться, не дать овладеть собой.

Глава 3

Когда их экипаж наконец подъехал к парадному входу Карлтон-Хаус, Белла была этому искренне рада. Ноги ее ныли, и она едва передвигала ими от усталости, не в силах дождаться момента, когда сможет лечь в постель. Мисс Эйнсли пришлось возвращаться домой одной, в сопровождении грумов, поскольку головная боль, терзавшая с начала вечера ее бабушку, усилилась. Пожилая дама почувствовала себя так плохо, что леди Чэннинг, ее ближайшая подруга, пригласила графиню провести ночь в своем лондонском доме. Леди Эйнсли не планировала возвращаться домой до наступления следующего вечера.