Праведники Меча
Шрифт:
— Великому Кэлаку следовало бы к нам обратиться, — заявил он и протянул руки к собравшимся: — Правда?
Толпа ответила радостными криками. Ричиус покраснел еще ярче и гневно посмотрел на Дьяну.
— Ну, спасибо! — прошипел он. Дьяна не переставала смеяться.
— Все будет хорошо, — сказала она ему. — А теперь иди. Говори с нами.
Передав дочку Дьяне, Ричиус встал и повернулся к собравшимся. Он оказался лицом к морю людей — он и не думал, что их так много. Увидев его, они замахали руками и приветственно закричали — и впервые Ричиус ощутил то обожание, о котором ему говорила Дьяна. Оно пьянило —
— Привет вам, друзья мои, — неловко проговорил он. Старики и юные женщины бросали ему ободряющие улыбки, дети возбужденно щебетали. — Э-э... поздравляю всех вас с праздником касады. Я хочу сказать вам спасибо. Я...
— Поднимайся сюда, Ричиус! — позвал Люсилер.
Его друг протягивал вниз руку, предлагая втащить его на возвышение. Помост был грубо сколочен из досок специально к этому дню, но его обтянули яркой материей, так что выглядел он внушительно. Настолько внушительно, что Ричиус робел на него подняться.
— Мне и здесь хорошо, — тихо проворчал он, обращаясь к Люсилеру.
— Чепуха.
Люсилер спрыгнул с помоста, взял Ричиуса за плечи и подтолкнул его к временной сцене. Подгоняемый сотнями голосов, Ричиус вскарабкался на помост и посмотрел на собравшихся. Во рту у него пересохло.
— Да, гм... — напряженно начал он. Говорил он по трийски, отчего ему было вдвойне трудно. — Право, не знаю, что говорить.
— Кэлак! — радостно крикнул какой-то мальчик с дальнего конца зала.
Разнесшийся эхом крик рассмешил Ричиуса. Он вдруг почувствовал себя актером на сцене столичного театра в Черном Городе. Он посмотрел на Дьяну — и поймал ее взгляд, в котором ясно читалась гордость. У нее на коленях сидела Шани, изумленно глядя на отца, оказавшегося на подмостках. Внезапно Ричиус понял, что надо сказать.
— Мне очень повезло, что я сейчас здесь, с вами, — сказал он, обращаясь к толпе. — А еще больше мне повезло потому, что вы меня приняли. Когда я впервые оказался здесь, мне все было ненавистно. Я попал в западню, и мне к, далось, что я лишился дома. Вы все знаете про Арамур и про то, что там произошло. Я потерял немало. И мне казалось, что я потерял вообще все. Но все вы заставили меня почувствовать себя здесь, в Фалиндаре, как дома. Теперь все вы — моя семья.
— Кафиф! — крикнула Дьяна. — Помнишь, Ричиус?
Ричиус прекрасно помнил. Это трийское слово означало «семья», и это Дьяна научила его этому слову. Он тепло ей улыбнулся. А потом, гордо выпрямившись, сказал:
— Некоторые из вас думают, что я по-прежнему тоскую по Арамуру, и они правы. Но некоторые из вас думают также, что я собираюсь когда-нибудь отсюда уехать, и в этом они ошибаются. Теперь мой дом здесь. Здесь моя семья и все мои друзья. — Он рассмеялся. — Так что не надо постоянно меня спрашивать, когда я уеду, ладно? Я никуда ехать не собираюсь.
Собравшихся это заявление привело в восторг. Некоторые даже вскочили на ноги. И они в один голос выразили свое преклонение перед Кэлаком, Нарским Шакалом. Ричиус смотрел на толпу, опьяненный ее симпатией. А когда он нашел взглядом Дьяну, то увидел, что она смотрит на него с изумлением, чуть приоткрыв рот, словно услышанное
— Э-э... Я не знаю, что еще сказать, — признался он собравшимся. — Может, только вот что. Мы все боимся Пракстин-Тара и его армии. И я тоже боюсь. Но здесь, в Фалиндаре, мы сильны, а Пракстин-Тар слаб. Может, на первый взгляд этого и не скажешь, но это так. Прямо сейчас он сидит на холоде, один, и помочь ему некому. А мы все собрались здесь, — тут он крепко сцепил пальцы обеих рук, — вместе!
Стоявший у помоста Люсилер серьезно кивнул. Он взобрался обратно на помост, обнял Ричиуса и поцеловал его в Щеку.
— Превосходно, друг мой, — прошептал он. — Превосходно.
На прощание Ричиус помахал толпе рукой и спрыгнул с помоста, с облегчением скрывшись среди слушателей. Шани бросилась к нему и обхватила руками за колени.
Он охотно наклонился и подхватил дочку на руки. Как это ни странно, теперь он был доволен случившимся.
— Ну, — спросил он, — как получилось?
— Хорошо! — ответила она и уткнулась лицом ему в плечо.
Ричиус снова уселся, держа Шани на руках. Прожив два года чужаком, он по-настоящему стал здесь своим, и при мысли об этом с его плеч свалился тяжелый груз. Он посмотрел на Дьяну и увидел в ее взгляде какое-то беспокойство.
— В чем дело? — спросил он.
Она улыбнулась, но ничего не ответила.
— Дьяна, почему ты так на меня смотришь?
— Неужели ты не понял?
— Не понял, — признался Ричиус. — Объясни мне. Дьяна отвела глаза и стала смотреть на устланный ковром пол.
— Я два года ждала, чтобы ты сказал эти слова, Ричиус. Я ждала и надеялась — и все их не слышала. Сегодня ты произнес их впервые.
Ричиус прекрасно понял, что она хотела ему сказать. Придвинувшись к ней, он положил ладонь ей на колено.
— Мне хотелось бы верить, что на этот раз ты говорил искренне, — печально сказала она. — На этот раз ты сдержишь свое слово? Ты больше не уедешь?
Ему ничего не стоило пообещать ей это. Арамур больше не принадлежал ему — и никогда не будет принадлежать.
— Обещаю, — сказал он. — Теперь мой дом здесь, Дьяна.
Впервые за их совместную жизнь Дьяна, похоже, поверила этим словам. Глаза у нее заблестели, белое лицо зарумянилось — и Ричиус понял, что ничто на свете не заставит его снова с ней расстаться.
Пракстин— Тар стоял на краю своего лагеря, наблюдая, как к нему приближаются три всадника. Полдень давно миновал, и военачальник испытывал сильнейшее нетерпение, поскольку отправил своих воинов с поручением много часов назад. Кринион по-прежнему был болен. После ранения прошло пять дней, а его состояние не улучшалось. Хотя он ненадолго очнулся, множественные раны на его теле не заживали, и Валтув утверждал, что в них начинается заражение. Заражение может убить раненого, а лекарь не умел с ним бороться. Валтув пробовал применять травяные лекарства и пиявок, смачивал раны какими-то растворами и даже заставил Криниона выпить молоко пантеры, но вся так называемая «помощь» оказалась бесполезной. Криниону становилось хуже. Сегодня, в день касады, даже молитвы отца не смогли ему помочь. Кринион нуждался в молитвах человека с большим авторитетом, такого, к кому Лоррис и Прис прислушались бы.