Праведники Меча
Шрифт:
Касрин прикусил язык. Небритая щетина была результатом чистой лени, но насчет мундира виноват был Никабар. В последнее время команда «Владыки» не получала вещевого довольствия.
— Интересно, — продолжил Никабар, — у тебя еще сохранился твой Черный Крест? Или ты его продал, чтобы заплатить шлюхам?
— Он по-прежнему у меня, сэр, — сказал Никабар.
Черный Крест был высшей наградой нарской армии, и Никабар лично приколол ее Касрину на грудь. Касрин заслужил крест во время военной кампании в Криисе, когда это крошечное королевство попыталось
— Я очень горжусь моим Черным Крестом, — солгал он. — Я никогда с ним не расстанусь.
— Неужели? И я должен этому радоваться? После того, что ты мне сделал?
— Сэр...
— И я должен приветствовать тебя, словно сына? Ты этого от меня ждешь?
Касрин онемел. Лицо Никабара побагровело, в глазах горела ярость. Опущенные руки дрожали, вены на шее вздулись. Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, едва сдерживая бешенство.
— Посмотри на меня! — рявкнул он. — Посмотри, до чего ты меня довел! Ты заставил меня обезуметь, Касрин. — Адмирал отвернулся и тяжело облокотился на скамью напротив. — Ты меня предал.
— Мне очень жаль, — тихо проговорил Касрин, и на этот раз он не лгал. Он никогда еще не видел Никабара таким сломленным, и все его прежние чувства к своему герою вышли на поверхность, заставив устыдиться. — Сэр, простите меня.
— Я мог бы убить тебя, — прошептал Никабар. — Я мог казнить тебя за предательство и мятеж. — Он повернул к Касрину исказившееся лицо. — Знаешь, сколько офицеров умоляли меня, тебя казнить, Касрин? Знаешь, что даже сейчас Лраго предложил убить тебя, как только ты сойдешь на берег? Но я сказал «нет». Ты всегда был для меня слишком важен. Думаешь, я поступил слишком сурово, отправив тебя в ту деревушку? Ничуть. Я проявил милосердие.
Это было уже чересчур. Касрин отвел взгляд. Ему было стыдно, он ненавидел себя. Он понял, что ему не следовало приезжать в Казархун, что его чувства к этому человеку оставались слишком сильными. В его обезумевшем голосе звучала любовь, такая привязанность, о какой Касрин всегда мечтал. И теперь ему казалось бесчестным планировать смерть этого человека.
— Вы меня совершенно сокрушили, — сказал Касрин срывающимся голосом. — Я не хотел причинять вам боль. Но то, что я сделал, было сделано из-за неуместных угрызений совести.
— И теперь ты признаешь, что был неправ.
— Да, — подтвердил Касрин, — я был не прав. И теперь я это понимаю. — Стараясь не потерять последние крупицы самоуважения, он добавил: — И теперь я хочу снова быть с вами.
Улыбка Никабара осветила весь храм.
— Я в тебе не ошибся. Я знал, что ты вернешься. Ты не мог жить без моря и боев, потому что ты слишком на меня похож. Это у тебя в крови. Ты теперь видишь правду, так, Касрин?
— Не понимаю, сэр.
— Насчет Лисса. Я знал, что ссылка в ту деревню даст тебе
— Я же по-прежнему капитан, — уклончиво ответил Касрин. — У меня есть пути добывать сведения. Когда я узнал, что вы планируете атаку на Лисс, я понял, что должен быть с вами. — Он постарался изобразить полную искренность. — У меня кое-что для вас есть, адмирал. — Он похлопал ладонью по кожаному портфелю. — Думаю, вы будете довольны.
— Да, и что же это?
— Сначала скажите мне кое-что. Как складываются ваши планы насчет Лисса? Вы уже договорились о стратегии?
— Нет, — ответил Никабар. — Эти трусы не лучше тебя. Им страшно. — Он сардонически усмехнулся. — Но на самом деле ты ведь никогда не был трусом, правда, Касрин? На самом деле, в глубине души — не был. И поэтому ты ко мне вернулся.
— Значит, у вас нет плана кампании против Лисса?
— Пока нет — но будет. Теперь, когда ты на моей стороне, я уверен в нашей победе. Он положил холодную ладонь Касрину на плечо. — Ты меня осчастливил, Касрин. Я рад, что ты вернулся.
— Я польщен, — солгал Касрин. Хотя какая-то частичка его существа по-прежнему преклонялась перед Никабаром, он замечал безумие в каждом жесте адмирала. — На этот раз Лисс будет наш, сэр. И в доказательство этого я привез нечто особенное.
— Ну, показывай. Давай-ка поглядим.
Касрин распустил завязки портфеля и осторожно его открыл. Внутри оказались типичные для капитана бумаги: несколько карт, листки записей с изображением компаса наверху, — но под всеми ними оказалась карта, которую нарисовала ему Джелена. Карта пролива Змея. Никабар сдвинул брови, с любопытством глядя, как Касрин достает карту из портфеля. Встав со скамьи с картой в руках, капитан прошел к алтарю, пригласив Никабара идти за ним. Сдвинув в сторону часть свечей, он разложил карту.
— Что это?
— Ваша мечта, сэр, — сказал Касрин. — Ваш тайный пролив.
Адмирал Никабар потянулся к карте и осторожно провел кончиками пальцев по нанесенным тушью очертаниям и меткам. На карте Сотня Островов была изображена такой, какой ее не видели прежде нарские моряки: с мельчайшими подробностями и множеством проливов. Никабар судорожно вздохнул, лишившись на минуту дара речи. С мертвенно-серым лицом он посмотрел на Касрина.
— Как...
— Вы довольны, — сказал Касрин. — Вижу, что довольны.
— Где ты это взял? — спросил Никабар. — Как ты ее нашел?
— Ее мне сделал пленный лиссец. Посмотрите сюда. — Касрин провел пальцем по карте, прослеживая тот пролив, о котором ему рассказала королева Джелена. По словам королевы, он действительно был одной из величайших тайн Лисса. — Это русло называется пролив Змея. Он очень узкий, но глубокий. Достаточно глубокий даже для «Бесстрашного». Он ведет на юг, прямо к одному из главных островов Лисса, который называется Каралон.
— Боже милосердный! — Никабар любовно погладил пергамент. — Она роскошна. Это...