Праведники Меча
Шрифт:
Для Ричиуса Вэнтрана, который не был ни дролом, ни трийцем, священный день был днем отдыха. Это была его третья касада с момента возвращения в Люсел-Лор, и каждая следующая получалась лучше предыдущей. Хотя в этот день крепость по-прежнему оставалась в окружении войск Пракстин-Тара, Ричиус был твердо намерен радоваться празднику и не испортить его для Шани. Его дочери было уже два года — она достаточно выросла и могла начать усваивать культуру и обычаи своего народа. Она быстро росла — как и остальные дети, запертые в Фалиндаре. Ричиусу отчаянно хотелось, чтобы она вела нормальную жизнь, несмотря
В центре большого зала Фалиндара, где стены сверкали от серебра и бронзы, а своды поднимались до самого неба, Ричиус сидел, скрестив ноги, и качал на коленях Шани. Рядом с ним сидела Дьяна, казавшаяся особенно прекрасной в изумрудном наряде. Со смягчившимся взглядом она слушала речь Люсилера. В зале собралось множество народа — воины, женщины и крестьяне, пришедшие в цитадель, чтобы укрыться от захватчиков. Дети сидели вместе с родителями. Как только зазвучал голос Люсилера, все затихли. Уже наступил полдень, но основное веселье могло начаться только после положенного по обряду благословения. Люсилер, который был почти неверующим, весело улыбался, обращаясь к собравшимся. Впервые за много недель он казался по-настоящему счастливым. Ричиус наклонился к Дьяне и поцеловал ее.
— Посмотри на него! — прошептал он жене. — Великолепно выглядит, правда?
Дьяна взяла его за руку. Она тоже была счастлива — не только из-за праздника, но и потому, что на этот день Пракстин-Тар объявил перемирие.
— Он просто чудесный, — согласилась она. — Дети в нем души не чают.
Это было совершенно очевидно. Дети Фалиндара привязались к Люсилеру, словно к отцу — они любили его даже больше, чем раньше самого Тарна. Люсилер был их героем, их спасителем.
Сейчас Люсилер рассказывал им историю Лорриса и Прис. Этот рассказ повторялся на каждом праздновании касады, в каждом городе и деревне Люсел-Лора. В нем говорилось об этих божествах и о том, как прежде они были смертными и трагически погибли. Стоявший на возвышении Люсилер казался актером.
— Но злобный Праду обманул Лорриса, — громовым голосом объявил Люсилер. — Он вовсе не был Викрином!
Ричиус обожал эту историю и, как ребенок, жадно ловил каждое слово, нетерпеливо дожидаясь окончания: там Прис погибала в городе Туур, и охваченный горем Лоррис бросался вниз с башен Кеса. В этот момент слушатели неизменно вскрикивали — а сегодня благодаря великолепной манере рассказчика крики стали просто оглушительными. По всему залу дети завизжали в радостном испуге. Люсилер опустил голову, горюя о погибших брате и сестре, но тут же повеселел и поведал всем, как покровитель Лорриса и Прис Викрин взял их на небеса, и как они получили бессмертие. Теперь они стали богами, объяснил Люсилер, — и они совершенно реальны.
— Тарн показал нам это, — сказал Люсилер собравшимся. — Он доказал нам, что боги действительно существуют. До встречи с Тарном я ни во что не верил, но теперь я точно знаю, что существует нечто, кроме всего этого.
Он обвел руками все, что его окружало.
Ричиус улыбнулся. Похоже, их разговор на Люсилера подействовал. Его другу стало лучше — гораздо лучше. Ричиус гордился его талантом завораживать слушателей. Они с Люсилером вместе многое пережили, вместе сражались и видели гибель товарищей, и между ними возникла
— О чем ты задумал с'l Ричиус? — спросила Дьяна. — Ты смотришь на Люсилера к, к, словно тоже стал мальчишкой. Ричиус тихо засмеялся.
— Правда? Наверное, я просто счастлив.
— И я тоже, — сказала Дьяна. Но ее лицо сразу же омрачилось. — Но завтра будет новый день. И об этом трудно забыть, даже малышам. Я...
— Ш-ш! — успокоил жену Ричиус, прикладывая палец к ее губам. — Не сегодня. — Он указал подбородком на Шани, которая по-прежнему сидела у него на коленях. — Посмотри на нее. Посмотри, как она счастлива.
Дьяна кивнула.
— Да. — Она взяла дочь за ручку. — Тебе понравилась эта история, Шани? Ты любишь слушать про Лорриса и Прис?
— Прис лучше, — предсказуемо объявила Шани. — Папа тоже говорит?
— Нет, что ты! — со смехом ответил Ричиус. — Это же праздник трийцев, Шани. А я не триец.
— Нарец, — отозвалась Шани, морща носик. Ричиус не знал, как истолковать ее гримасу.
— Тебе следовало бы что-нибудь сказать, Ричиус, — попросила Дьяна.
— Нет, спасибо. — Ричиус взял Шани под мышки и поднял так, что ее лицо оказалось на уровне его собственного. — Ты ведь не хочешь слушать, как я буду говорить, правда, Шани?
— Говори про Нар! — прощебетала девочка. — Арамур! Теперь уже нахмурилась Дьяна.
— Нет, но ты мог бы сказать о своей жизни здесь, Ричиус. Люди восхищаются тобой так же, как Люсилером. Ты даешь им чувство безопасности. — Она шутливо подтолкнула его локтем. — Да?
Ричиус почувствовал, что вот-вот покраснеет.
— Это очень мило, — сказал он, — но мне все равно не хочется вставать и говорить.
— А стоило бы, Кэлак, — произнес новый голос. Это говорил Лифки, один из мастеровых, сидевших рядом. Лифки был серебряных дел мастер, работавший в цитадели еще со времен дэгога. С ним сидело его семейство — жена и трое подростков. Все они согласно закивали. — Тебе следовало бы послушаться Дьяну, Кэлак: она права. Все эти люди восхищаются тобой. — Лифки подтолкнул мужчину, сидевшего по другую его сторону. — Я ведь прав, да, Ланг?
Ланг их не слушал, но когда Лифки пересказал им их разговор, трийский воин его поддержал.
— Точно, — заявил он и захлопал в ладоши, приглашая Ричиуса встать. — Обратись к нам, Кэлак. Пусть все на тебя посмотрят.
— Нет, я не могу...
— Ричиус? — окликнул его Люсилер. Господин Фалиндара со своего помоста увидел, что в переднем ряду его слушателей началось какое-то волнение. Устремив на Ричиуса смеющиеся глаза, он неожиданно сделал его центром всеобщего внимания. — Ты хотел что-то сказать?
Покраснев от смущения, Ричиус ответил:
— Нет. Извини, Люсилер. Продолжай.
Но теперь уже все смотрели на него, и Люсилер не собирался приходить к нему на помощь. Дьяна смеялась, прикрыв рот ладонью, а Лифки и Ланг продолжали хлопать, требуя, чтобы Ричиус встал.
— Давай, Ричиус! — ободрила его Дьяна. — Сегодня же праздник! Встань и скажи что-нибудь.
— Что мне говорить? Что я должен им сказать?
— Скажи им, как ты сегодня счастлив.
— Ох, ну это глупо...
Люсилер шагнул к краю платформы и озорно ему улыбнулся.