Праведники Меча

Марко Джон

— Нет, слышала, — соврала Джелена. — Да, на Каралон. Поплыли.

Джелена устроилась у борта лодки. Тимрин секунду пристально смотрел на нее, а когда он отвернулся, королева успела заметить, что по губам его скользнула улыбка. Теперь она вела себя уже совершенно по-детски! Джелена уронила голову на руки. Порой все это становилось совершенно невыносимо. Вести себя так, как от нее ждут, становилось все тяжелее.

«Мене девятнадцать, — напомнила она себе. — Не такая уж я маленькая».

Однако порой ей хотелось чего-то ребяческого. Ей хотелось побегать по лугу, или объесться сладостями до тошноты, или снова собрать коллекцию кути...

И ей совершенно не хотелось возвращаться в свой дворец на острове Харан. Когда все это закончится и «Бесстрашного» уничтожат, она хочет снова стать маленькой девочкой.

«Пожалуйста, просто забудьте, что я есть, — подумала она. — Если все обо мне забудут, тогда я стану свободной».

Неподалеку ждал ее прибытия остров Каралон. Она остановится там меньше чем на час — завязнет в трясине и покормит комаров. Оттуда она, Тимрин и остальные вернутся на базу, и будут дожидаться «Бесстрашного». На Каралоне уже собрались люди, которые будут им помогать. Им предстоит истратить немало сил, но они будут работать, не покладая рук, потому что они молоды и преданы идее свободы. На Лиссе все молоды, потому что старшие погибли. Как ее родители.

Не попросив разрешения, Тимрин сел в джарла рядом с Джеленой. Он долго молчал, с напускным интересом глядя на скалы, мимо которых они плыли.

— Вам неспокойно, — тихо проговорил он наконец. — Это из-за того, что я сказал?

— Нет, ты меня не встревожил.

— Но вам неспокойно.

— Может быть, чуть-чуть.

— Вы — королева, — сказал Тимрин. — Я был не прав, выражая сомнение в вашем решении. Особенно в присутствии других.

— Я королева, — повторила Джелена. — Печально, но факт.

— Не надо так говорить! Вы — прекрасная королева. И всегда были такой. И если этот ваш план удастся...

— Ты говоришь «если», — подчеркнула Джелена. — Возможно, ты прав, сомневаясь во мне.

— Люди могут сомневаться, но главное — результаты. Пока вам удалось захватить Кроут и взять под контроль воды вокруг всей империи. Вы — замечательная королева, госпожа моя. Когда-нибудь о вас сложат легенды. Джелена рассмеялась.

— О, вот это было бы интересно, правда? Может быть, появится даже моя статуя! Может быть, она будет держать в руках мир?

— Я говорю серьезно, — возразил Тимрин. — Вы должны знать, что вы — хорошая правительница.

— Спасибо тебе, Тимрин. Я постараюсь об этом не забывать.

— И не надо слишком сильно тревожиться. Ваш план вполне хорош. Мы установим пушки на позицию и перекроем пролив грунтом. Мы остановим «Бесстрашного».

Пока джарл медленно плыл к Каралону, Джелена снова начала думать о Касрине и об их плане. На секунду она допустила мысль о том, что Касрин мог их предать. Однако Джелене в это не верилось. На этот раз она должна верить во что-то, кроме себя самой. Слишком много обязанностей лежит на ее юных плечах. Где-то когда-то должен найтись человек, который поможет ей справляться с этой ношей. Внезапно это стало для нее самым главным. Она верит в Блэра Касрина, потому что иначе она просто сломается под непосильным грузом.

22

Для Бьяджио сон на ужасной койке на борту «Дра-Рейка» был равносилен отдыху на утыканном гвоздями ложе. Лисская шхуна оказалась ужасно маленьким судном — одномачтовым, с осадкой всего в три с половиной локтя. Но при этом кораблю каким-то образом удавалось выдерживать самую тошнотворную качку. Камбуза на борту не было — только плита у грузового трюма, и каюта

была всего одна — комнатенка, которую Бьяджио приходилось делить с капитаном Гоуло. На протяжении всего долгого пути к Высокогорью Бьяджио спал на деревянном топчане, который с трудом поместился в каюте, и от досок его тело отделял тонюсенький соломенный матрас. Он ел ту же пищу, что и матросы, и слушал их жуткие песни. Он терпел любопытные взгляды и расспросы людей, для которых он совсем недавно был врагом. И что самое ужасное, все это он устроил себе сам: он попросил, чтобы ему предоставили лисский корабль!

От Кроута они отплыли уже много недель назад. Император с глубокой печалью простился со своим родным островом, зная, что больше никогда его не увидит. Лисс оставит Кроут за собой в рамках заключенного договора. Джелена обыграла Бьяджио. Такова цена мира. Он постоянно напоминал себе об этом. Однако с каждым новым приступом морской болезни ему начинало казаться, что он проиграл, как последний лопух. За долгие дни на море его золотистая кожа приобрела нездоровый зеленоватый цвет. Он пугающе быстро терял в весе, поскольку пища у него в желудке не задерживалась. Нервы у него напряглись до предела, и каждую ночь его преследовали кошмары, в которых фигурировали драконы, морские змеи и изредка Никабар. Пока им не встретилось ни одного нарского корабля, и это немного успокаивало Бьяджио. Капитан Гоуло шел к Высокогорью не прямым курсом: он далеко обогнул Казархун и отклонился к Лиссу. Однако это не гарантировало, что они останутся незамеченными. С приближением к берегам империи риск быть замеченными стремительно возрастал.

Так что когда корабль, наконец, оказался у берегов Восточного Высокогорья, Бьяджио испытал глубокое облегчение сразу по многим причинам. Пока «Дра-Рейк» приближался к берегу империи, он стоял на палубе. Гоуло составил Бьяджио компанию. Лунный свет освещал залив, ночь была благословенно тихой. Большую часть берега в темноте разглядеть было нельзя. Прищуривая глаза, Бьяджио сумел рассмотреть неровные очертания Восточного Высокогорья, прорезанные горными вершинами и сосновыми рощами. Где-то в этих зеленых зарослях находилась деревня Стоуншир. Прямо на севере, если координаты верны.

— Вы уверены, что мы там, где нужно? — спросил Гоуло. — Мне этот берег кажется ужасно пустынным.

— Мы на месте, — ответил Бьяджио. — Если, конечно, ваш штурман знает свое дело.

— Тогда все в порядке, — с улыбкой сказал Гоуло. Бьяджио взял свой дорожный мешок, лежавший на палубе, и закинул его себе за спину. Судя по рассказам Малтрака и

Донхедриса, от этой бухты до Стоуншира был день пути.

Император был одет в расчете на пеший переход: на нем была длинная куртка, сапоги до колен. Отрастающая золотая бородка неопрятно щетинилась. Волосы у него засалились: он не мылся уже несколько недель, так что был достаточно похож на бродягу. Бьяджио был уверен, что никто из здешних жителей его не узнает.

— Так вы готовы? — спросил Гоуло.

Бьяджио кивнул. Команда приготовила шлюпку, которой предстояло отвезти его на берег. Спустив крохотную лодку на воду, матросы дожидались своего пассажира.

— Идите прямо на север, — посоветовал Гоуло. Он вытянул палец. — Вон туда.

— Спасибо, — суховато отозвался Бьяджио, — но я и сам знаю, где север.

— Просто на всякий случай. Не удивляйтесь, если поначалу ноги у вас будут подгибаться. После долгого плавания это нормально.

Бьяджио нетерпеливо кивнул.