Праведники Меча
Шрифт:
Динсмор удалился, и Дел снова остался в камере один, глядя ему вслед и радуясь, что сумел залить ему кипятка за шиворот. Даже если он сегодня умрет, дело того стоило.
Город опустел в предчувствии назначенной у тюрьмы казни. Лавки на площади оставались открытыми, но на улицах и в переулках народу почти не было. И даже те, кто оставался в городе, говорили только об одном — о казни Дела Лоттса. Он был любимым и популярным аристократом из одного из лучших семейств Арамура, и лавочники ворчали себе под нос, раскладывая свои товары, и сожалели о предстоящей смерти столь достойного человека. Женщины бродили по лавкам и делали покупки с бессмысленными лицами,
Джал Роб, верхом и без сопровождения, проехал через площадь незамеченным. Надвинув капюшон плаща, он пустил коня спокойным шагом, ни на кого не смотрел прямо, но и головы не отворачивал. Он притворялся обычным арамурцем, и это притворство давалось ему легко, словно дыхание. Рикену и его товарищам тоже, наверное, было легко играть роль. Все трое уже приближались к тюрьме — и, надо надеяться, оставались незамеченными среди сотен собравшихся. Сегодня он проскользнет, словно призрак, и нанесет удар, словно змей. И никто не заметит их, пока уже не станет поздно.
Впереди за углом начинался ряд кирпичных строений. Рядом с пустой кузницей стояла одноконная повозка. Возчик лениво рассматривал свои ногти. В повозке лежали навалом какие-то предметы, накрытые коричневым брезентом. Увидев, Роба, возчик едва заметно кивнул, а потом тряхнул поводьями — и повозка покатилась за строения.
Джал поехал следом. Сердце у него ускорило свой ритм. Ройс никогда не опаздывал. За кирпичной стеной строений в тени дожидался еще один человек, которого Джал не признал. Незнакомец должен был отвести коня Джала к тюрьме и держать его наготове. Как и Ройс, он ни слова не сказал, ни Джалу, ни подъехавшему следом Рикену. Он просто дождался, чтобы Джал остановил коня, спешился и снял с седла лук и колчан. После этого незнакомец сам сел в седло и уехал обратно по улице.
Оставшийся сидеть на передке повозки Ройс хранил полное молчание, дожидаясь, чтобы Джал Роб, нагруженный оружием, взобрался в убогую повозку и набросил на себя грязный брезент.
За несколько минут до полудня два талистанских солдата вошли в камеру Дела с парой железных наручников. Они были одни: Динсмор уже вышел к эшафоту. Не особо нежничая, солдаты сковали пленнику руки за свиной и толкнули к двери. Дел не сопротивлялся. В последний час своего заключения он почти смирился со своей судьбой. Словно в тумане он вышел из своей клетки и под конвоем солдат прошел по грязным коридорам башни, а потом — по винтовой лестнице. По дороге он считал ступеньки. К концу лестницы их набралось больше сотни. Его мысли цеплялись за мелочи, и в этом он находил опору. И хотя где-то в глубине его сознания притаился вопящий ужас, тело беспрекословно повиновалось ему. Выйдя на солнечный свет, Дел улыбнулся.
Издалека на него накатилась волна голосов. Толпа перед тюрьмой сильно выросла — и теперь все указывали на него пальцами и что-то громко говорили. Большинство лиц были бледны. Эшафот, который Дел видел из своего окна, теперь словно увеличился в размерах, а спил дуба оказался шириной с бочку и доходил до колен. В центре плахи торчал воткнутый в древесину гигантский топор, а рядом с плахой стоял его владелец — мускулистый мужчина в черных брюках и рубахе в обтяжку. На обтянутых тканью широких плечах и мощных руках перекатывались мускулы. На палаче не было маски: он выставил свою лысую голову на всеобщее обозрение. При виде Дела на его лице не отразилось никакой радости — только твердое чувство долга.
Однако на эшафоте стоял не только
Солдаты втащили Дела на эшафот по невысокой лестнице. Дел осмотрел толпу. Среди арамурцев бродили солдаты в заметных зелено-золотых мундирах. Были среди собравшихся и знакомые лица, люди, которых Дел знал уже много лет.
Однако в своем оцепенении он не мог вспомнить их имена. Какие-то всадники остановились поглазеть на зрелище, и поблизости оказалась повозка, справа от эшафота. Дел узнал возницу, и на секунду его взгляд задержался на нем. Сердце так отчаянно забилось, что Дел испугался, как бы не потерять сознание. Запах тела громадного палача ударил в ноздри, словно вонь смерти. Дел поспешно отвел глаза от повозки.
Ройс!
А потом он услышал, что говорит Динсмор.
— ... за преступления против законного правительства Арамурской провинции, за подстрекательские речи, за клевету на наших почтенных правителей Элрада Лета и Тэссиса Гэйла и за упорный отказ действовать во благо Арамура, Дел Лоттс будет обезглавлен.
Взгляд Дела скользнул по толпе. Где Джал? Здесь ли он? Его зоркие глаза вырвали из толпы новые знакомые лица. Он увидел Рикена, остановившего своего коня рядом с повозкой: его лицо затенял капюшон, который прятал почти все, кроме его крупного крючковатого носа. Впервые за это утро Дел ощутил прилив надежды.
Динсмор шагнул к нему, спрашивая, хочет ли он что-нибудь сказать. Сидя в камере, Дел придумал зажигательную прощальную речь, но теперь он не мог припомнить из нее ни слова. Виконт ухмыльнулся.
— Прекрасно, — сказал он. — А теперь ты умрешь.
Палач извлек топор из плахи. Рикен сунул руку под попону. Солдаты пихнули Дела к плахе, пригибая ему голову. У Рейса задергалось лицо, а у него в повозке под брезентом что-то зашевелилось.
— ... и за упорный отказ действовать во благо Арамура, Дел Лоттс будет обезглавлен.
Из— под тяжелого брезента Джал слышал речь Динсмора. Он наложил стрелу на лук и зажал вторую в зубах. Высунув голову, он увидел, как виконт предлагает Делу сказать последние слова. Дел покачал головой, и палач взялся за топор.
Мир стал беззвучным и поразительно четким. Казалось, все отошло куда-то далеко, время потекло медленно, словно патока. Тейлур и Пэрри заняли места по сторонам эшафота. Рикен приготовился пустить стрелу. Воздух колыхнулся от звона обнажаемых мечей. Кто-то в толпе громко крикнул. Палач поднял топор.
И тут Динсмор увидел Джала. Виконт издал пронзительный крик, указывая пальцем на повозку и притаившегося в ней убийцу. Солдаты на эшафоте от неожиданности отпустили Дела. Момент настал.
— Я орудие в руках Твоих, Господи! — прорычал Джал сквозь стиснутые зубы. — Да направит меня во всем воля Твоя!
Джал пустил стрелу, и она вонзилась Динсмору в горло. Из шеи виконта выплеснулся алый цветок: стрела пронзила его насквозь, вылетев с другой стороны. Динсмор завопил, падая на колени и хватаясь за горло, будто пытаясь руками остановить кровь. Почти одновременно упал и палач: прозвенел лук Рикена, и стрела впилась ему в грудь. Гигант взревел, уронил топор и рухнул рядом с Динсмором. Солдаты на эшафоте растерялись — они испуганно озирались по сторонам, неловко вытаскивая мечи из ножен. Дел поспешно попятился от плахи. В толпе многие мужчины вытаскивали спрятанное оружие, поворачиваясь к талистанским солдатам.