Праведники Меча

Марко Джон

— Обо мне не беспокойся, — ответил Дел. — Со мной все будет в порядке.

— Нет! — У Алейна от волнения сорвался голос. — Они тебя убьют, Дел!

Дел не нашелся, что сказать. Алейн действительно вырос. Не годится ему лгать — особенно когда правда настолько очевидна. Так что он просто притянул брата к себе, обнял его и поцеловал в макушку.

— Будь здоров, братик, — прошептал он. — Отправляйся к Робу и останься, цел — ради меня.

— Поедем со мной.

— Не могу. Если я это сделаю, Динсмор схватит отца. Это только докажет нашу связь с Робом.

— Дел...

— Перестань! — приказал Дел. Он чуть оттолкнул

Алейна и жестко посмотрел на него. — Вариантов нет — для меня. А вот для тебя есть. Отправляйся к Робу. Останься жив. Ройс скажет тебе, когда можно будет вернуться.

— К этому времени я успею состариться.

«Может быть», — подумал Дел.

Он указал на дверь.

— Иди, — строго сказал он. — И будь осторожен.

Его брат не сказал больше ни слова. Они только еще секунду молча смотрели друг на друга, а потом Алейн повернулся и быстро вышел из комнаты. Он побежит в конюшню, возьмет пони, поедет на нем в горы, и будет ждать, чтобы Джал Роб или кто-то из его Праведников нашли его. Дел был уверен, что брат останется цел. Он будет жить. Люди Элрада Лета не осмеливаются соваться в Железные горы.

Они по— прежнему считают, что там живут львы.

8

Подхваченное волной «Восходящее солнце» содрогнулось. Через грязный иллюминатор Алазариану было видно, как темнеет небо: на горизонте сгущались тучи. Усиливающийся ветер ударял по корпусу корабля, и корабль стонал. Сверху были слышны торопливые шаги по палубе. Алазариан посмотрел наверх и увидел, как доски прогибаются под ногами бегающих людей. Он решил, что команда готовится к дождю, и попытался понять, угрожает ли кораблю опасность. А потом, покачав головой, вернулся к своему дневнику.

"Приближается шторм, — писал он, время, от времени обмакивая перо в чернильницу. — Но не думаю, чтобы нам угрожала опасность. «Восходящее солнце» по-прежнему идет вдоль берега. Лет объяснил мне: дело в том, что капитан боится лиссцев. И я не виню его за этот страх. Лучше встретиться с ураганом, чем с этими лисскими дьяволами.

Мы уплыли из города уже четыре дня назад, и я по нему очень скучаю. Погода стоит плохая, а об ужасной каюте я уже написал. Лет и Шинн заняли единственные приличные койки. Прошлым вечером я нашел в постели паука. Думаю, мне лучше будет спать на полу или на палубе, с командой. Это приятнее, чем слушать, как храпит Лет. 'Жить с ним ужасно, и за эти дни я убедился еще раз, какой он мерзкий. Теперь я еще сильнее жалею мать. Как она могла так долго делить с ним постель?"

Алазариан прервал запись, задумавшись над своими словами. Проведя с Летом, столько времени, он еще сильнее его возненавидел — хотя раньше такое казалось ему невозможным. Возможно, тут дело в том, что ему рассказал Бьяджио.

«Мне не терпится вернуться в Арамур, — продолжил он писать. — Снова получить отдельную комнату — это будет похоже на рай. Эти стены напоминают мне тюрьму, и плавание кажется невыносимым. Лет напивается, чтобы убить время, и когда он не занят игрой в карты с Шинном, то развлекается, оскорбляя меня. Порой мне хочется, чтобы его волной смыло за борт. Если повезет, то приближающийся шторм устроит такую волну».

Алазариан понимал, что рискует, делая в дневнике подобные записи. Лет легко может прочесть эти слова, особенно сейчас, когда они живут в такой тесноте. Однако Алазариану нужно было облегчить свою

душу. После встречи с Бьяджио его ум лихорадочно работал. Если Лет узнает о его предательстве, он с радостью снимет с него шкуру. Поэтому Алазариан никогда не упоминал о своей тайной миссии. Все подробности оставались только в его памяти.

Он невольно покосился на свою койку. Под ней лежали сумки с одеждой. В одной из них, в кармане ненадеванной рубашки был спрятан сложенный конверт от Бьяджио.

Внезапно завывший мощный ветер вывел Алазариана из забытья. Он встал со стула и посмотрел в иллюминатор. Окошко размером чуть больше головы позволяло ему видеть южный горизонт. На севере, по другому борту корабля, были видны берега империи, а вот на юге расстилался только бесконечный океан, накренявшийся в такт качке. Иллюминатор был покрыт брызгами воды. Редкий дождь стучал по стеклу. Команда «Восходящего солнца» надела капюшоны и пыталась кое-как укрыться от дождя на палубе. По сравнению с теми судами, которые Алазариан видел в столичной гавани, их корабль был совсем маленький, и помещений для матросов на нем почти не было. Некоторые спали на палубе даже во время дождя. Неудивительно, что кожа у матросов походила на древесную кору. На корабле работали поседевшие северяне из Горкнея с мозолистыми руками и мускулистыми телами, закаленными многолетним трудом. Это были настоящие мужчины — такие, с которыми его постоянно сравнивал Лет. И сравнение было не в его пользу. Алазариан посмотрел на свои руки, отметив их мягкую кожу. Они напомнили ему руки Бьяджио.

Дверь каюты распахнули с пьяным хохотом. Алазариан поспешно закрыл дневник. Элрад Лет остановился на пороге, разглядывая сына. Заметив дневник, он ухмыльнулся.

— Опять глупая писанина? — спросил он. Зажатой в руке бутылкой он указал на дневник. — Тратишь время на виршеплетство. Как твоя чертова мать. — Он повернулся к Шинну. — Вот откуда у него это. Вечно тратит проклятое время впустую.

Лет проковылял ближе. Был еще только полдень, а он уже напился. По невнятной речи отца Алазариан понял, что эта бутылка — уже не первая. Шинн вошел в каюту следом и закрыл дверь. Телохранитель молчал. Он всегда молчал, смеялся только, когда смеялся Лет, говорил только, когда ему задавали вопрос. Острые глаза и нос делали его похожим на стервятника.

— Дождь идет, — объявил Лет, толкая на ходу Алазариана. — Нам нужен стол для игры. Убирай свой мусор.

— Сейчас, — сказал Алазариан, протягивая руки за дневником и чернильницей, пока их не сбросили на пол.

Как только он забрал свои вещи, Лет вытащил стол на середину каюты, громко процарапав ножками по полу. Стул в каюте был тоже один, на котором только что сидел Алазариан. Лет забрал и его, придвинув стол к койке так, чтобы Шинн мог сесть. Дориец достал из кармана колоду игральных карт и начат их тасовать. Он работал с колодой, как профессиональный игрок.

— Ну, начнем, — сказал Лет. — Дай мне шанс вернуть хоть часть моих денег.

Запустив руку в карман, он со стуком выложил на стол пригоршню монет. У Шинна жадно вспыхнули глаза.

Алазариан посмотрел в иллюминатор, надеясь, что дождь перестал. Увы — ливень только усилился, а это означало, что он застрял в каюте с двумя пьяными. Громко вздохнув, он сел на свою койку и засунул дневник под матрас. Элрад Лет услышал его вздох и гневно обернулся на него.

— Заткнись. Не мешай мне играть.