Праведники Меча

Марко Джон

— Бог мой! Что они с ним сделали?

Мраморно— золотой шедевр превратился в крепость. Его окружали баррикады, прилегающие к нему участки, были изрыты глубокими траншеями, на деревянных стенах установили пушки. Даже с такого расстояния Бьяджио видел дозорные башни в парке и огромную кирпичную стену, которая нависла над северным фасадом дворца. Драгоценную металлическую обшивку декоративной кровли содрали, бесценные статуи, которые прежде стояли в розарии, заменили на ряды частокола и ежей. Гигантские ловушки с кольями должны были пронзать бегущих

в атаку солдат.

У Бьяджио оборвалось сердце. Все, что он любил, было воплощено в этой вилле — и теперь все это исчезло, было стерто воинственной рукой. Даже птицы покинули его сады — несомненно, нашли себе места получше. Единственными живыми существами, которых он увидел, оказались лиссцы: грязные, покрытые глиной рабочие и наглые самодовольные моряки — из тех, кого так ненавидел Никабар. Они были повсюду вокруг дворца: их светлые головы поворачивались, чтобы разглядеть приближающийся дредноут.

— Сука! — бросил Бьяджио, в котором проснулась вся прежняя злоба.

То, что Джелена сотворила с его домом, было отвратительно, и Бьяджио не мог найти этому никакого разумного объяснения.

— Поразительно, — рассеянно проговорил Касрин. Капитан остановился рядом с Бьяджио, глядя на дворец. Его лицо покраснело так же, как лицо императора. — Они мало что оставили, да?

— Да, — прорычал Бьяджио, — ничего.

Он сжал руки в кулаки и постарался справиться с возмущением. Не годится ему начинать эти важные переговоры, дрожа от ярости. Он на секунду закрыл глаза и взял себя в руки. В конце концов, он ведь тоже отчасти виновен в этом. Лиссцы явились сюда по его приглашению. Он вручил им Кроут, и ему следовало ожидать столь нелепых разрушений. Никабар был прав. Лиссцы воинственны и неумны и совершенно не ценят искусства и красоты.

— Похоже, Джелена плохо обращалась с вашим кукольным домом, — пошутил Касрин. — Может, вам следует ее отшлепать?

— Занимайтесь своим делом, капитан, — огрызнулся Бьяджио, — и оставьте свои шуточки при себе. Касрин отступил.

— Так вы себе друзей не приобретете, Бьяджио. Советую вам исправить себе настроение, прежде чем встречаться с королевой.

— Королева! — презрительно бросил Бьяджио. — Девчонка, притворяющаяся женщиной. Посмотрите, что она сделала с моим домом! Мне следовало бы...

Он резко оборвал себя. Матросы испуганно таращились на него. Бьяджио заставил себя медленно вздохнуть и успокоиться.

— Да, — спокойно проговорил он, — вы правы. Мне надо приготовиться к встрече с этой ведьмой. — Он медленно потер руки, пытаясь собраться с мыслями. — Лиссцы будут настаивать на том, чтобы я сошел на берег один, но я этого не сделаю. Вы пойдете со мной, Касрин. Наше дело без вас решить не получится.

— Без меня? — ахнул Касрин. — Бьяджио, по-моему, вам надо их послушаться. Идите один, если они этого потребуют. Нет смысла осложнять себе дело.

— Вы не понимаете. Я буду обсуждать с Джеленой такие вещи, которые будут касаться вас — например, вопрос о «Бесстрашном». Она захочет узнать, как я собираюсь справиться

с Никабаром. Ваше присутствие мне понадобится.

— Кстати, я и сам над этим ломал голову. Какие у нас планы относительно «Бесстрашного»? Вы мне ничего не говорили, а, по-моему, мне это надо знать.

— Очень скоро узнаете, — пообещал Бьяджио. Он повернулся и снова стал смотреть вперед. — Пока что приготовьтесь сойти на берег.

Касрин замолчал, оставив Бьяджио размышлять над руинами своей виллы. «Владыка ужаса» позволил шхунам сопроводить его к берегу. Они окружали дредноут со всех сторон, наведя на него свои пушки и держась близко к носу и корме, чтобы лишить его возможности маневрировать. Ближайшая шхуна, та, которой командовал лиссец по имени Грил, плыла прямо перед ними к берегу, где можно было бы спустить на воду шлюпку. У кромки воды Бьяджио уже мог различить фигуры людей, собравшихся, чтобы его встретить. Он не стал смотреть в подзорную трубу и пытаться определить, кто они: по длинным светло-русым волосам и ярко-синему платью он понял, что среди них стоит Джелена.

«Королева-ребенок», — с иронией подумал Бьяджио.

Издалека она казалась просто девочкой.

Наконец флотилия шхун подвела «Владыку» настолько близко к берегу, что он смог встать на якорь. На этой стороне Кроута гавани не было — только бесконечная полоса прибрежных песков, которую изгадили Джелена и ее лиссцы. Бьяджио знал, что высадится на берег, на гребной шлюпке, и пока он бесстрастно наблюдал, как офицеры Касрина выполняют приказы тех, кто захватил их в плен. Якорь был опущен, и оставалось дожидаться шлюпки. Как и предсказывал Бьяджио, Лэни передал ему условия высадки.

— Лиссцы присылают шлюпку. Они хотят, чтобы вы сошли на берег, государь. Вас никто не должен сопровождать. Бьяджио кивнул.

— Понимаю. Пожалуйста, передайте им, что со мной на берег сойдет капитан Касрин.

Лэни недоуменно уставился на него:

— Государь...

— Выполняйте, — приказал Бьяджио. — Иначе я на берег не сойду. Когда вы объясните им это, они уступят.

Ободренный уверенностью Бьяджио, Лэни отправился выполнять приказ. Он мучительно долго ждал, пока шлюпка подойдет к борту «Владыки», а потом сообщил об условиях Бьяджио. Услышав их, лиссцы побагровели и потребовали, чтобы Бьяджио сел на их крошечное суденышко один, но Бьяджио отказался сойти с «Владыки» даже тогда, когда для него спустили веревочный трап.

— Они не передумают, — сказал Касрин. — Если королева сказала, что хочет видеть вас одного...

— Молчите, капитан, — бросил Бьяджио.

С него довольно, решил он и, подойдя к фальшборту, откуда Лэни вел переговоры с лиссцами, перегнулся и посмотрел на качающуюся, на волнах шлюпку.

— Я — император Бьяджио, — громко объявил он. — Я не сяду в шлюпку, если со мной не будет моего капитана. Появление императора изумило лиссцев.

— Ты сойдешь к нам на наших условиях, мясник! — крикнул в ответ один из них. — Иначе мы в щепки разобьем твой корабль!