Праведники Меча

Марко Джон

— Что вы сказали, Касрин? — Джелена наклонила голову и странно на него посмотрела.

— Это я про себя, — рассеянно ответил Касрин. Он сделал медленный круг, оглядывая пустынный плац. — Именно здесь они готовились, правда? Я имею в виду — к нападению на Кроут?

— Да.

— И сколько здесь было бойцов?

— Скорее юнцов. Юнцов и девчонок, — уточнила королева, а потом пожала плечами. — Я толком и не помню. Несколько сотен.

— Сотен! — шепотом повторил Касрин. Он без труда представил себе их всех. Они были юными, как и Джелена. А Никабар хотел их убить. И он

ощутил, как чувство вины начало медленно отступать. — Им было страшно? Наверное, было.

— Им было страшно, — ответила Джелена. Почему-то эти вопросы заставили ее занервничать. — Но их поддерживал лорд Шакал.

— Лорд Шакал? Это так они называли Вэнтрана?

— Нарский Шакал здесь считается героем, капитан. Те, кто приехал на Каралон служить у него под началом, сделали это добровольно. Для них это было честью.

— На родине, в Наре, Вэнтрана героем не считают.

— Не сомневаюсь, — отозвалась Джелена. — Но здесь, в Лиссе, перед Ричиусом Вэнтраном преклоняются. Он бросил вызов вашему императору, Аркусу. Он сражался с нарцами, как и мы. И он привел нас к победе на Кроуте. Если вы собираетесь плохо о нем говорить, то, пожалуйста, делайте это в мое отсутствие.

Касрин снова услышал в ее голосе нотки искренней привязанности, и ему стало интересно, какие чувства она питает к Вэнтрану.

— Вы отзываетесь о нем очень тепло, — сказал он. — Он для вас что-то значил?

— Конечно. Я же сказала: для нас он — герой.

— Нет, я спрашиваю не об этом. — Касрин придвинулся чуть ближе. — Я спрашиваю, значил ли он что-то лично для вас.

Лисская королева чуть покраснела и потупилась.

— Мне так казалось, — тихо ответила она. — Но я была еще очень юной.

— Вы и сейчас очень юная.

— А тогда я была еще моложе. Я стала королевой совсем недавно, а Ричиус был молодым королем. Мне хотелось, чтобы он меня поучил. Я... — она чуть замялась, -... я им восхищалась.

Касрин постарался не показать ревности. Восхищалась! Какое ужасающе безопасное слово.

— Вэнтран был нарцем, — заметил он. — Меня удивляет, что вы восхищались нарцем.

— Это совсем другое дело, — заявила Джелена. — Он был не такой, как другие нарцы.

— Не такой?

Касрин придвинулся к ней еще чуть ближе. Сравнительно недавно Джелена говорила что-то подобное и о нем самом. И, похоже, сама Джелена тоже об этом вспомнила. Она судорожно вздохнула, и губы у нее задрожали. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а когда королева снова заговорила, голос ее был нежным, словно лепесток розы.

— Я пришла потому, что хотела вас увидеть, — призналась она. — Я ждала, что вы придете ко мне, но вы все не приходили...

Касрин сократил разделявшее их расстояние, и теперь их тела почти соприкасались.

— Я не герой, — тихо проговорил он, — но я нарец. Он очень медленно поднял руку и дотронулся до ее щеки. Джелена застыла.

— Касрин...

— Блэр, — тихо поправил он. — Это мое имя.

— Не здесь. Нас могут увидеть.

— Ну и что? — сказал Касрин. — Ты ведь дала мне руку — не забыла? Моя команда уже тебя видела. — Он осторожно снова опустил руку и, взяв ее пальцы, бережно их

пожал. — Ты не всех нарцев ненавидишь, Джелена. Теперь я это вижу.

Джелена не отняла у него руки.

— Не всех... Блэр.

Касрин давно был ею очарован, сразу, когда увидел, как она будто плывет по берегу Кроута. Глаза невинной девочки с яростным взглядом нарского правителя. Чтобы стать сильной, Джелене не нужен был Шакал. Ей никто не был нужен.

— Скажи мне правду, — попросил он, — пока я не выставил себя круглым дураком. Я ведь не вижу в твоих глазах ненависти, правда?

— Да, — подтвердила королева.

— Тогда это симпатия? Нечто, с чего можно начать?

Оказалось, что на этот вопрос ей ответить труднее: она отстранилась, отвернулась и обхватила себя руками за плечи. На Каралоне не было ни ветерка, чтобы охладить ее кожу, но капитану показалось, что она дрожит.

— Когда я увидела с берега пролива «Владыку ужаса», то решила, что ты погиб. Я бросилась вниз по склону: мне отчаянно нужно было тебя найти. Я боялась за тебя сильнее, чем за себя или кого-нибудь из моих людей.

Касрин снова подошел ближе и остановился у нее за спиной.

— Когда ты вытащила меня на берег, и я заглянул в твое лицо...

— Да? — спросила она.

— Спасибо тебе за всю твою помощь, — сказал он. — Без тебя ничего не получилось бы, я это понимаю.

Она обернулась и посмотрела на него.

— Сегодня ты отдыхаешь. Завтра мы работаем. — Она с трудом улыбнулась. — В конце концов, надо соблюдать сроки.

— Но я не хочу уезжать! — признался он. — Только не сейчас. Только не после этого.

Джелена прижала палец к его губам.

— Мы дали Бьяджио слово.

— Мы? — переспросил Касрин. — Это мое слово, Джелена. Ты свою часть выполнила.

Но Джелена ничего не ответила. Она молча взяла его за руку и повела к зданиям. Они пошли не в казарму, где жил Касрин со своей командой, а в личные покои королевы Лисса.

33

Барнабин прожил в Замке Сохатого всего два дня, а потом оставил Бьяджио в доме принца Редберна одного.

Барнабин оказался хорошим и преданным слугой — именно таким, как обещал Малтрак, и Бьяджио был благодарен ему за службу. Перед отъездом Барнабина император вручил ему немалую сумму денег и поблагодарил за помощь, велев связаться с Малтраком, если ему еще что-то понадобится.

— Для тебя в Черном Городе всегда найдется работа, — пообещал Бьяджио.

Принц Редберн запретил Барнабину оставаться в Высокогорье, сочтя его шпионом и потому на своих землях лицом не желательным. Такой суровости Бьяджио от молодого правителя не ожидал, но она его не поразила. Проявление мелочности и близорукости, только и всего. Однако Бьяджио промолчал, попрощался с человеком, который помог ему попасть в такую даль, а потом постарался привыкнуть к жизни среди горцев. В течение двух дней, последовавших за отъездом Барнабина, император спорил с Редберном, умоляя его о помощи. И еще два дня, несмотря на все обещания и угрозы, Редберн отказывал своему императору. Сегодня, на пятый день своего пребывания в замке, Бьяджио начал отчаиваться.