Праведники Меча

Марко Джон

Пир начался в главном зале — это было единственное помещение, которое могло вместить всех собравшихся, хотя вечеринка уже успела выплеснуться в другие комнаты и на двор, который тоже был полон веселящихся гостей. Брина с братом сидели рядом за центральным столом — огромным, круглым, — со своими ближайшими родственниками. К немалому удивлению Бьяджио, на праздник явились и главы других кланов. Он узнал льва с герба клана Келлен и поверх кружки стал разглядывать его главу. Это был внушительного вида мужчина, намного старше Редберна, однако он обращался к близнецам с должным уважением и очень почтительно держал руки, танцуя с Бриной.

Явился и Олли Глинн, глава клана с медведем на гербе, но он по большей мере держался в углу и склабился на хорошеньких девушек. Бьяджио знал, что ему надо будет повести их всех против Талистана — если только Редберн согласится к нему присоединиться.

Но это было делом завтрашнего дня. Сегодня он был лордом Кориджио, незначительным царским аристократом, который во время путешествия по Высокогорью воспользовался гостеприимством Редберна. Все обитатели Замка Сохатого поверили этой истории, и Бьяджио она вполне устраивала. Не спеша, отпивая пиво, он глядел на смеющуюся Брину, осыпанную подарками родни. Внезапно она показалась ему очень юной, почти девочкой, и она искренне радовалась празднику. Рядом с ней Редберн раскачивался в такт мелодии, которую исполнял оркестр. Оказалось, что молодой принц прекрасно танцует — и почему-то этот факт вызвал у императора чувство ревности. Сам Бьяджио пока воздерживался от танцев, надеясь, что Брина подойдет и сама пригласит его.

А Брина не подходила.

Бьяджио откинулся на спинку стула. Музыка и выпитое пиво создавали непринужденное настроение, приятную отрешенность. Что подарить Брине надень рождения? Он приехал в Высокогорье, не захватив с собой ничего, кроме золота. Дарить этой женщине монеты было бы в высшей степени бестактно, а подарок сделать хотелось. Опьянение вызвало приступ щедрости, желание отблагодарить Брину за все, что она для него сделала. Бьяджио возвращался к себе прежнему, будто выздоравливал от тяжелой болезни. Мир все еще помнил Ренато Бьяджио как безумца и мясника, но с каждым днем этот Бьяджио бледнел, и его сменял другой человек. Когда-нибудь мир заметит происшедшую перемену, но даже если этого никогда не случится, сам Бьяджио знал, что в его жизни произошел решительный поворот. Он постепенно выкарабкивался из пропасти сумасшествия, и в этом ему немного помогла и Брина.

— Лорд Кориджио? — прервал его мысли чей-то оклик.

Бьяджио оторвал взгляд от пива и увидел, что над ним наклонился Олли Глинн. Предводитель клана поставил ногу на скамейку.

— Да? — спросил Бьяджио.

— Я — Олли Глинн, — объявил горец. — Глава клана Глинн.

— Рад за вас, — сказал Бьяджио, снова возвращаясь к своему пиву.

Глинн громко стукнул кружкой по столу.

— Что нарский лорд делает в Высокогорье? — вопросил он. — Направляешься в Талистан?

— Возможно.

— И решил использовать замок Редберна вместо нужника? Короткая остановка по дороге к своим настоящим дружкам?

Бьяджио поставил стакан на стол. Ему никогда не случалось драться, однако неестественная сила снадобья все еще не покинула его. Стоило ему разозлиться, и она волной поднималась изнутри.

— Я здесь получаю удовольствие от музыки, — объявил он. — Так что уходите быстрее, пока вы меня не разозлили.

— Ах! И что ты сделаешь, чтобы заставить меня уйти, нарец? Брызнешь мне в лицо духами?

— Нет, подобные глупости не в моем вкусе. Я просто сообщу императору, что ты нагрубил мне, Олли Глинн. И тогда император

отправит в твой дом своих Ангелов Теней, и они посреди ночи вытащат тебя из постели. И на глазах твоих близких они очень медленно сдерут шкуру с твоей жирной туши. — Улыбка Бьяджио стала невероятно широкой. — Как тебе это?

Нахальство Глинна как рукой сняло.

— Ты хорошо знаком с императором?

— Скажем так: мы опасно близки.

— Вот как? Тогда, возможно, ты передашь ему от меня весточку. — Глинн уселся рядом с Бьяджио. — Скажи Его Величеству, что Восточное Высокогорье в нем нуждается. Скажи ему, чтобы он раз в кои-то веки слез со своего железного трона и занялся Талистаном. Ты как, сможешь это сделать, Кориджио? — Безусловно. И я обязательно передам ему, кто именно это сказал.

— Я говорю серьезно, — заявил Глинн. — Вы, нарцы, прячете голову в песок. Вы не представляете себе, что происходит в Талистане, да и в остальной империи тоже.

— А ты представляешь?

— Готов спорить, что знаю больше, чем император. Ему известно, что Тэссис Гэйл увеличивает свою армию? И что он объединился с герцогом Валлахом из Горкнея?

Бьяджио чуть не захлебнулся.

— С Валлахом? А что Баллах делает в Талистане? Глинн придвинулся к нему и прошептал:

— Корабли. Он поставил Гэйлу армаду, создал ее из своих торговых кораблей из Горкнея. Я слышал, что они планируют выступить против Черного Города.

— Откуда ты это знаешь? Мои собственные люди... — Бьяджио едва успел остановиться. — Э-э... Рошанны, люди императора... по-моему, они ничего об этом не слышали.

— Вот видишь? — обрадовался Глинн. — Может, императору стоило бы почаще бывать в Высокогорье, вместо того чтобы нежиться в банях с молодыми рабами.

Бьяджио ощетинился:

— Что еще ты слышал? Скажи мне, чтобы я мог передать все это императору.

— Да, пожалуй, больше ничего. Я слышу разные вещи, потому что много путешествую. Вернее, путешествовал раньше, пока не закрыли границу. Редберн не лучше императора: спрятался тут, в Замке Сохатого. Но мой клан все еще понемногу торгует с Талистаном, когда получается.

— Но что это за корабли? Ты можешь рассказать мне о них подробнее?

Улыбка Глинна явно выдала его удовлетворение.

— В Арамуре происходит что-то серьезное. Судя по тому, что я слышал, Элрад Лет обращает арамурцев в рабство, заставляет их работать на какой-то крупной стройке. Весь Арамур закрыт, и границу охраняют талистанские солдаты. Моим людям туда пробраться не удается. Да и любым другим торговцам тоже. Я слышал, что это как-то связано с теми кораблями.

— Корабельные верфи? — подумал вслух Бьяджио. Это казалось нелепым. Зачем отправлять корабли из Горкнея в Арамур? Оттуда в Черный Город попасть нельзя, не вернувшись обратно в Горкней и не обогнув всю империю. А на такое плавание уйдут месяцы. — Я не понимаю. Что еще ты слышал?

— Больше ничего, — признался Глинн. — Баллах направляет свои корабли в Арамур. — Он пожал плечами. — Я ж говори", императору следовало бы самому это выяснить.

— Да, — согласился Бьяджио. — Наверное, следовало бы. А что же Редберн? Неужели он не понимает, что тут поставлено на карту? Видит Бог, это же его страна!

Глинн заметно опечалился.

— О, Редберн! Он хороший человек, но очень молод и чересчур осторожен. Он видит, что происходит. Он не дурак. — Горец опустил взгляд в кружку. — Ему просто страшно.