Права мутанта

Кузнецов Бронислав

– "Мьютхантеры", "бойцы Заслона"... какая разница?
– пожал плечами Веселин.
– Суть-то у них одна: незаконные вооружённые отряды. Что в Америке, что в Евразии.

– Есть отличие, - ответствовал Милорадович, резко посерьёзнев.
– Мьютхантеры имели дело с беззащитными существами. Они убивали детёнышей. Убивали подозрительных детей. Убивали облучённых взрослых людей, чтобы не дать им породить мутантов. Бойцы же из Заслона людей защищают - от мутантов, которые уже появились и организовались. Потому Заслон - это не Охота, кто бы что ни говорил. Это противостояние

сильному и жестокому врагу. Вы ведь в курсе, чью культуру мы с вами едем изучать? В этой культуре, между прочим, в порядке вещей людоедство.

– Да, знаю, - нехотя признал Веселин, - их культура санкционирует антропофагию как способ выживания в условиях дефицита пищи.

– Сытый мутант есть людей не станет, хотите вы сказать?
– уточнил Славомир Костич.
– Всё верно. Только мутанты практически не бывают сытыми. И в том немалый риск для их исследователей.

11. Йозеф Грдличка, антрополог

Ох, как сильно кипел пан Щепаньски! Он, конечно (положа руку на сердце), был и сам не совсем уж прав. Да-да (не при нём будь такое сказано). С самого отъезда из Брянска кто как не заносчивый пан Кшиштоф пытался "доставать" ненавистных русских? Причём грубо, без каких-либо "тонких недосказанностей", которыми природные аристократы часто маскируют от недалёкого плебса подлинное к нему отношение.

Щепаньски позволял себе недвусмысленно оскорблять воинскую охрану - и наверняка ждал, что ответить ему не посмеют, будут терпеть и утираться. Но ответ пришёл. И не от полковника Снегова - тот даже не снизошёл до диалога. Поляка в одиночку "обломал" капитан Сергеев, и сделал это красиво.

Правда, красиво: уж Йозеф Грдличка такое оценить способен. История трагической гибели Польши, рассказанная дремлющему русскому солдату - каково? Сочувственный текст, исполненный изящно скрытых намёков, бьющих польского аристократа наповал!

Да, признаем честно, Йозеф Грдличка многим обязан пану Кшиштофу. Настолько многим, что давно и заранее принял его сторону во всех совместных кампаниях на десятилетия вперёд. Настолько, что вынужден прибегать к унизительному заискивающему тону - и только потому, что пану Щепаньски такой тон по сердцу. Но!

Но господин Грдличка - учёный-естественник. А естествознание приучает к трезвости. Объективная методология - не чета мутной гуманитарщине - заставляет отвечать за свои мнения. И не перед кем-то там - перед самой Природой!

Как естественник, Йозеф не путается в субъективных оценках событий и признаёт объективную победу тактики капитана Сергеева. Но, как природный дипломат - никому не скажет о своих заключениях. Противника уважай, даже восхищайся его способностями - но никогда ему не подыгрывай.

В вопросе же определения противника мудрый Йозеф - не только дипломат, но отчасти снова естественник: обязательства перед Щепаньски он подкрепляет объективными основаниями. Там уже - ничего личного, одна география. Да, все мы славяне. Но некоторые живут западней.

Учёные-естественники не чужды утончённой духовности. Только находят для неё надёжные природные основания.

Кто верует в эволюционную теорию, только тот верует научно. Ибо - знает! А кто знает о мутационной изменчивости, тот воистину боготворит Природу!

Йозеф Грдличка давно знал, давно верил и благоговел.

И вот сподобился узреть знамение.

В ранний утренний час, когда сон сморил даже неутомимого рассказчика Сергеева, не говоря уже о слушателях - Йозеф и думать не гадал, с чем столкнётся. А столкнулся - с мамонтом. С ископаемым животным, но - живёхоньким. Причём наяву.

Хотя мог и проспать. Спасибо - разбудил младший коллега. Один из тех, кого господин Грдличка отправил покараулить снаружи, не видно ли сзади третьего БТРа - того, с близнецами-словенцами. Отправил в пронизывающий холод октябрьской ночи - и только ради успокоения пана Щепаньского. Начальник экспедиции желал знать, куда девались его люди - и имел на то полное право.

Карел Мантл свои полночи проторчал на броне впустую - и уступил вахту Братиславу Хомаку. А уж Братислав и разбудил Йозефа Грдличку при встрече с мамонтом. К тому моменту рядовой Чуров - один из солдат, дежуривших рядом с Хомаком - уже спустился, чтобы разбудить капитана Сергеева (но первым всё-таки вскочил полковник Снегов).

– Учитель!
– тормошил Грдличку перепуганный Братислав.
– Там живая гора!!! Стоит вровень с высокими елями...
– короче, нёс околесицу.

В тот же момент Чуров докладывал полковнику о встрече с мамонтом. Всё чётко, по делу, без истерики. (Так кому же из них стоит носить звание учёного-антрополога?). Мамонт высотой до восьми метров появился из лесу, агрессии пока не проявляет...

– Стой, машина!
– Снегов с ходу скомандовал водителю. И Чурову:

– Огня не открывать, животное не провоцировать! Пропускаем!

– Слушаюсь, мой полковник!

Потом антрополог Йозеф Грдличка до половины высунулся в люк и широко распахнутыми глазами провожал волохатого исполина с витыми бивнями. А полковник Снегов через другой люк выбрался на броню и давал солдатам новые указания:

– Всем замереть! Не привлекать внимания!

Ну ещё бы кто-то вздумал привлечь внимание мамонта! Да его хобот одним шлепком отправит любого в полёт над верхушками молодых елей. И бивни нешуточные. А уж лапы... Стоит мамонту наступить на БТР - тот и сложится в лепёшку. Вместе с польским начальником экспедиции, чешской компанией антропологов, русскими военными...

Выйдя на дорогу, мамонт бодро протопал мимо БТРа с заглушенным двигателем. Повезло, что мамонтам такие железки не интересны.

Но каков красавец! И как горда, наверное, мать-Природа, что вновь такое чудо породила. Вот они, великие силы мутационной изменчивости! Силы, которые высвободили атомные войны.

Глуп тот, кто видит в войнах одну погибель. Благодаря им - всё живёт и по многу раз. Даже то, что, казалось, навеки вымерло. И вымерло - да не полностью. Гены-то остаются - и ждут своего часа во всеобщем винегрете живого вещества. А мутации будто перемешивают мировой винегрет столовой ложкой. Глядишь - и вновь повторилось старое сочетание.