Права мутанта
Шрифт:
– Известно где - в Председательском доме, - ответствовал тот.
Частокол виднелся издали. Председательские дома у мутантов - за частоколами. Вот и сориентировались.
Пошли по улице, чьё направление приблизительно совпадало. Та, правда, тут же стала немилосердно петлять между несколькими невысокими холмами - впору заблудиться. Треугольные дворы по обе стороны улицы создавали причудливые узоры, но ориентиров не давали: каждый двор - словно осколок единой голограммы. Везде за заборчиком виднелись хижина - сарай - яма. И у
В конце концов, улица вывела вовсе не к частоколу, зато - к богатым кварталам Елани. Здесь нашлись в изобилии каменные дома (вплоть до трёхэтажных), а главное - центральная улица Столичной Елани. Она-то и вела к частоколу, к самым воротам.
У ворот стоял стражник со свиньёй на поводке. Свинья возмущённо зарычала-заурчала на Веселина. Стражник строго сказал ему:
– Ты ей не нравишься.
Хмырь подошёл к сторожевой свинье, как ни в чём не бывало, нагнулся к ней, обнял за толстую шею, что-то проворковал в развешанные уши. Свинья освободилась от его объятий, но злобно урчать прекратила.
Прошли за частокол. И здесь, как и в Березани, Веселин обнаружил два стандартных здания: двухэтажный Председательский дом, одноэтажная больница. Или здесь она не больница? Чуть дальше - Панайотов и не сомневался - положено располагаться громадной яме. Но яму надёжно закрывали от взоров ряды лиственных елей.
От ворот вымощенная камнем дорожка привела к широченному двору перед Председательским домом. Двор сильно отличался от березанского, был тщательно выметен и ухожен. Здесь стояли многочисленные скамейки для отдыха, а у скамеек - изящные урны и хвойные ёлки в кадках.
Должно быть, в мутантском ареале хвойные ели способны вырасти только в неволе. Или кадки - для красоты? Вряд ли, скорее она для нормальной ёлки - единственное условие выживания.
На одной из скамеек во дворе сидела невысокая толстозадая мутантка и что-то вышивала. Подойдя, Веселин удивился несказанно: мутантка наносила вышивку на ворот камуфляжной куртки. Кстати, крестиком. Не болгарским.
Ну что ж - у Панайотова и не было сомнений, что вышивание мутанты вполне способны освоить. Другое дело, что березанские мутанты, найденные Грдличкой, все как на подбор этого не умели.
На другом конце широкого двора Веселин заметил Клавичека и Хомака. Хомак стоял без куртки, демонстрируя миру бронежилет. О, так это его куртку вышивает мутантка!
Приглядевшись повнимательнее к узору, Панайотов различил и буквы, идущие под геометрическим рисунком на вороте. Там было написано "CHOMAC BRUTISLAW" - с явными орфографическими ошибками, насколько Веселин знал чешский. Ишь ты - именная куртка!
То-то мутантка в направлении Братислава весьма задорно поглядывала.
– Скажите-ка, любезная, где мы можем найти пани Дыру?
– спросил Йозеф Грдличка.
– Я Дыра, - сообщила вышивальщица.
Вот как - Дыра вышивает куртку Братиславу? Наверное, это великая честь и немалая милость. Хомак теперь
Юный мутант Хмырь, как понял, что видит перед собой Дыру, бухнулся ей в ноги и тут же принялся проситься на жительство в Столичную Елань. И на Грдличку с Панайотовым исподтишка озирался: поддержите, мол. Ну что же вы молчите?
Вслух поддержать не получилось: Хмырь так тараторил, что и слова не вставишь. Но учёные покивали, помычали в знак одобрения. Что до Дыры, то её влекли какие-то собственные критерии. Окинув фигурку юного проводника оценивающим взглядом, она молвила:
– Оставайся!
Радостный Хмырь тут же облобызал ей ступни.
Грдличка и Панайотов собирались уже заговорить о своём - вот, дескать, приехали, куда нам заселиться? Но Дыра закончила вышивать, встала и, покачивая выпяченным задом, двинулась к Хомаку с Клавичеком. Веселин, Грдличка и Хрусталёв с Рябиновичем последовали за ней в приличествующем отдалении. Им ли стоит вмешиваться?
– Я вышила тебе куртку, - с теплотой в голосе обратилась Дыра к Братиславу, - и надписала твоё имя.
– Ага, спасибо, - небрежно и отстранённо кивнул ей Хомак, - только имя моё не так пишется. Здесь несколько букв неправильны.
Дыру его ответ, очевидно, немало обидел, но та не подала виду.
– Я переделаю!
– объявила.
– А эти буквы - распущу.
И с какой нежностью и всепрощением произнесено "распущу"!
– Братислав, какая муха тебя укусила!
– громко зашептал коллеге Грдличка.
– Ты ведь рискуешь обидеть саму Дыру!
– А мне какое дело?
– передёрнул плечами Хомак.
– Коли Дыра обидится и отстанет, я не в претензии.
– Не обижусь, не отстану, - вкрадчиво проговорила Дыра, - а перепишу твоё имя правильно, будешь ходить в моей вышивке.
И тут же, не теряя времени, мутантка уселась на ближайшую скамейку и принялась пороть только что вышитые слова.
Грдличка тем временем всерьёз взялся за Хомака, принялся его стыдить. Дескать, так не разговаривают с дамами. Хомак отвечал, что когда нежеланные дамы хотят одного, их следует держать на расстоянии и не давать призрачных надежд.
– Да послушай, Братислав! Она же не просто дама, от неё здесь, в Столичной Елани и окрестностях, всё зависит!
– настаивал Йозеф.
– Что ты мне предлагаешь?
– поставил Хомак вопрос ребром.
– Ублажать дам, от которых что-то зависит?
– Не "что-то"! Всё!
– упорствовал старший антрополог.
– Да и мало ли... От мужчины разве убудет? Сам пан Щепаньски отдаёт Дыре должное - и вполне счастлив, под настроение расскажет.
– Возможно, пан Кшиштоф ей что-то должен, а я - так нет!
– взвился Хомак.
– И если когда-нибудь соберусь удариться в блуд, выбирать партнёршу буду сам!
– Блуд, - сказала Дыра, - блуд!
– и, отложив вышивку, прямо через платье почесала свою промежность.