Праксис
Шрифт:
— Нельзя! — не задумываясь, грубо отрезал Дегбал. — Вы зашли уже слишком далеко. Сейчас же возвращайте «Корону» на причал.
— Но я очень хотел бы услышать капитана.
— Немедленно возвращайтесь! — резкое шипение, вырывающееся изо рта капитана Дегбала, было эквивалентно рыку млекопитающих. — На сегодня уже достаточно игр! — Дегбал пригнулся к камере: — Если вы откажетесь повиноваться, я отдам приказ открыть по вашему кораблю огонь.
— Откроете огонь за то, что я хочу поговорить с моим капитаном? — изумился Мартинес. Он недоверчиво распахнул глаза. — Позвольте
— Вам придется подчиниться моему приказу, иначе пеняйте на себя. — Сверкая глазами, Дегбал отстранился от камеры.
Мартинес ничего не ответил, просто откинулся на амортизатор и стал безучастно глядеть в камеру. Он не мог придумать больше ничего, чтобы оттянуть развязку. Какое-то время они с Дегбалом ели ДРУГ друга глазами… Мартинес считал время: прошло восемь секунд. Затем Дегбал презрительно взмахнул рукой.
На экране замерцал оранжевый знак конца связи, и Мартинес велел экрану погаснуть.
Ну вот мы и пропали, решил он.
Но пока ничего особого не происходило. Еще девять минут «Корона» спокойно рассекала пространство.
— «Свирепый» маневрирует, милорд! — сообщила Трэйси.
— «Свирепый» включил ходовой двигатель! — эхом ей отозвалась Клер.
Мартинес попытался утихомирить внезапно бешено забившееся сердце.
— На каком курсе?
— Ноль-ноль-один к ноль-ноль-одному в абсолютном исчислении. Курс на север, милорд. Ускорение при двух g. — На разбитом на 313 делений компасе шаа не было нулевой отметки, вместо нее стояла единица, нечетное число, остающееся при делении простого числа на себя. Единица, конечно, означала единственно истинный путь праксиса.
«Свирепый» и не думал гнаться за ними, он просто уходил на север — так быстрее всего можно выйти из тени кольца и открыть огонь.
— Вызываю Сааведру, — сказал Мартинес. На экране появилось надменное лицо прапорщика.
— Скоро по нам откроет огонь крейсер, вдвое превосходящий нас по мощности, — сказал ему Мартинес. — Если у вас появились какие-то идеи по поводу того, где капитан мог бы хранить свой ключ, самое время поделиться ими со мной.
— У меня нет никаких идей, лорд лейтенант, — ответил Сааведра. — Я никогда не хотел знать, где капитан хранит свой ключ, и поэтому и не обращал внимания на это.
— Ракетный залп! — сообщила Клер, — Три, пять, шесть… восемь ракетных следов, милорд!
— В нашу сторону выпущено восемь ракет, — пояснил Сааведре Мартинес. — Если у вас есть мысли по поводу ключа, лучше не держите их при себе.
Сааведра холодно поглядел на Мартинеса.
— Вы можете сдаться, милорд, и возвратиться на базу, — ответил он. — Я уверен, что комфлотом прикажет остановить ракеты, если вы подчинитесь ее приказаниям.
Непрошибаемая дубина, разозлился Мартинес. Ему бы не колено, а башку прострелить.
— Осталось четырнадцать минут до взрыва, милорд, — сообщила Трэйси.
— У вас осталось меньше четырнадцати минут на то, чтобы сообразить, где мы еще не искали, — бросил Сааведре Мартинес. — Потом можете умереть вместе со всеми. — Он отключил связь и обернулся к Келли: — Оружейники, приготовьте
— Слушаюсь, милорд. — Она растерянно помолчала, потом спросила:
— Милорд, но… что конкретно я должна делать?
— Мы запустим катер тем же курсом, каким идем сами, только с меньшей скоростью. Будем надеяться, что ракеты взорвут его вместо нас.
Не имея на руках капитанского ключа, Мартинес мог запустить только эти два корабельных катера. К сожалению, вооружения на них не было, поэтому использовать их можно только в качестве пассивной мишени, а шансы, что одна из ракет ошибочно примет катер за фрегат, исчезающе малы.
Келли задумчиво заморгала.
— Наверное, я сумею это сделать, милорд.
— Отлично. Когда все приготовите, скажите мне, я проверю вашу работу.
Она заметно приободрилась.
— Слушаюсь, милорд.
Мартинес вызвал Алихана:
— Вы обыскали каюту Козловского по второму разу?
— Да, господин.
— Есть еще какие-нибудь идеи?
— Никаких, господин.
— Тогда прямо сейчас укладывайтесь на офицерские койки. Я попытаюсь выжать из корабля немного скорости. — Обращаясь к Мабумбе, он добавил: — Перегрузочное предупреждение.
Раздался отчаянный вой сирены, предупреждающей о начале ускорения.
— Слушаюсь, милорд.
Он довел ускорение «Короны» до шести g, отчаянно пытаясь найти путь к спасению. Тело было придавлено к амортизатору перегрузкой, но в мозгу лихорадочно толкались идеи — развернуться назад, соорудить фальшивую мишень для ракет, направить катер с пилотом-самоубийцей на борту прямо на кольцевую станцию, — но все это было бессмысленно. Единственное, чего он добился, — уменьшения скорости сближения ракет с фрегатом, что давало команде несколько лишних минут жизни.
— Двенадцать минут, милорд. — Минут жизни оставалось крайне мало.
Мартинес понимал, что быстро перескакивая с одной мысли на другую, едва ли добьешься толку. Надо было заставить себя думать медленно, шаг за шагом двигаясь вперед.
Гарсия сказала ему, что Козловский никогда не носит своего ключа на игры. Только о нем было достоверно известно, что на нем сейчас нет ключа, и поэтому Мартинес должен сейчас размышлять о Козловском.
Чтобы надежно спрятать ключ, самым разумным для Козловского было запереть его в сейф в своей каюте, но, видимо, Козловский был не настолько разумен. Он не спрятал его и в других удобных местах. Куда же он мог его подевать? Куда вообще ходят офицеры? Кают-компания. Кают-компания. Там офицеры кушают и отдыхают. Там есть закрывающийся буфет, в котором офицеры хранят выпивку и деликатесы.
Но кают-компания слишком ненадежное место, низшие чины приходят туда, чтобы навести порядок, а к буфету кают-компании подходят ключи кока и стюардов. Очень маловероятно, что ключи спрятаны там.
Может быть, Козловский отдает ключи кому-нибудь, кому он доверяет. Но все, кому он мог бы доверить ключ, сейчас участвуют в игре.
— Осталось десять минут, милорд.
Отлично, продолжал размышлять Мартинес, но если офицеры не носят свой ключ, они должны сдавать его капитану. Если предположить, что Козловский действует как положено, то давайте подумаем, куда кладет ключи Тарафа?