Пойманный
Шрифт:
Делаю несколько вдохов, стараясь найтись с ответом. С чем-то язвительными. С чем-то, что причинит ему боль в тысячу раз сильнее. Но когда на ум ничего не приходит, мне остаётся голая правда.
— Разве ты не сделал себе же хуже, Митч?
Он вздыхает, проводит усталой рукой по волосам и поднимается на ноги.
— Нет. Не знаю. Возможно. — Он ловит и удерживает мой взгляд. — Поначалу я злился на тебя. Долго злился. Потом, когда Диана позвонила и сказала, что ты родила, мне захотелось вернуться. Но тогда я поняла, что если вернусь, то ты получишь желаемое.
Выдержав
— Что бы я получила? Бывшего парня, который меня презирает? Отца для дочери, который не рад её существованию? Что ж, думаю, ты мне всё показал. — Я не могу удержать засочившуюся горечь из голоса.
Он трясёт головой.
— Я не знаю. Чёрт, сейчас в этом даже и смысла нет. Знаю только, что перестав злиться и винить тебя во всём, я сделал то, чего желал… то, что уже давно нужно было сделать. И да, Дианин визит в Нью-Йорк ускорил моё возвращение, но я в любом случае приехал бы домой до конца лета.
— Мне кажется, ты всё ещё винишь меня во всём.
— Нет. — Он сокращает дистанцию между нами, вынуждая меня поднять взгляд, чтобы не прерывать контакт наших глаз. Когда Митч останавливается, между нами почти не остаётся пространства. Всего несколько дюймов. И это значит, что он стоит слишком близко. — Я больше тебя не виню. Разве могу я тебя винить после того, как видел Брианну?
Сердце ушло в пятки. Фантастика, что можно на это ответить?
— Может, я и не был счастлив, когда ты рассказала о своей беременности, и злился на тебя, когда узнал, что ты перестала принимать таблетки, но тогда Брианна не была для меня настоящей. Увидев её… — он замолкает под нахлынувшими в голос яростными эмоциями. Прочищает горло и продолжает. — Сейчас она настоящая для меня. И я люблю её, я сделаю для неё всё что угодно. Вот, почему я здесь, Пейдж. Поверь мне, я знаю, что напортачил, но мне хочется загладить свою вину перед ней. И перед тобой тоже.
Ой нет. Его слова, запах одеколона и близость кружат мне голову. Я отстраняюсь от него и поспешно прокладываю дистанцию между нами.
Начинаю вышагивать, потому что мне нужно двигаться. То же самое с открытым окном, когда ты начинаешь чувствовать сонливость на последнем рывке долгого путешествия. Порыв ветра не даёт уснуть за рулём. Вот, что я сейчас чувствую. Я не могу позволить Митчу убаюкать меня ложным чувством… чего-то. Единственная причина того, что мы будем видеться — наша дочь.
— Ты мне ничего не должен, Митч. — Не нужно мне его чувство вины.
Он поворачивается, следя взглядом за моим передвижением по оливково-зелёному ковру.
— От тебя я хочу только, чтобы ты был хорошим отцом для нашей дочери.
Он уже было открывает рот, но вдруг уголки его рта приподнимаются в слабой улыбке, привнося тепло в его глаза. Улыбка мягкая и интимная, но не в сексуальном плане.
— Что? — спрашиваю я, переставая двигаться.
— Ты впервые сказала «наша» дочь, а не «моя».
Жар бросается мне в лицо быстрее, чем вспышка огня. И мне хочется, чтобы он перестал так на меня смотреть. Как будто я подарила ему
— Только не подведи её.
— Никогда. — В его устах это слово звучит как клятва. И искренность в его зелёных глазах навевает воспоминания о том времени, когда мы не были в ссоре. О времени, когда мы были по уши влюблены.
Ну ладно, хватит. Теперь наши отношения кончаются на Бри, и неважно, что на меня произвела нежеланный эффект его готовность взять на себя ответственность. Стать хорошим отцом для неё.
— Тогда проблем у нас возникнуть не должно, — я намеренно стараюсь сделать так, чтобы мой голос звучал по-деловому, и ностальгия не проникла в дискуссию.
Следуя моему примеру, его тон тоже становится прохладнее.
— Хорошо. И если ты думаешь, что Брианне нужно узнать меня получше, прежде чем я начну присматривать за ней один, чтобы тебе было спокойнее, то я не против.
— Уверена, много времени не понадобится — ну знаешь, чтобы она привыкла к тебе, — чувствую я потребность объясниться. Почему? Понятия не имею.
И снова в этом большой гостиной нас как-то притягивает друг другу так, что мы оказываемся на расстоянии вытянутой руки. Не знаю, как так вышло, но знакомый запах его одеколона грозит перенести меня назад в прошлое, в воспоминания о долгих ночах, смятых простынях и гладкой, мускулистой плоти. Этому нельзя случиться, поэтому я отступаю на два шага.
— Могу я увидеть её завтра?
Долю секунды я глазею на него, совершенно ни о чём не думая. Какие у меня на завтра планы? К счастью, я вспоминаю обо всём вовремя, поэтому получается не опозориться.
— Я повезу её завтра на осмотр. — Вот он, хороший отпугивающий фактор.
— Ты не против, если я присоединюсь?
Мой разум мгновенно принимается искать причину — любую правдоподобную причину — отказать ему. Не слишком ли рано ему заниматься с нами такими делами? Сами понимаете, настоящими «мама с папой» делами. В конце концов, он только вчера впервые увиделся с Бри. Разве не должно быть какого-то выжидательного периода? К тому же, семейное времяпрепровождение с Митчем — не самая лучшая идея. По крайней мере, не для меня.
Я знаю, что сказала бы в этом случае моя коллега Джейн. Её словами было бы: «а разве я бы не хотела, чтобы отец моего сына интересовался им? Считай, что тебе повезло и радуйся тому, что он, наконец, взялся за ум». Мама станет убеждать меня поступать в интересах её внучки, а Эрин просто жаждет его страданий.
Так что, если я откажу ему, это будет назло? И самое главное: что входит в интересы Бри?
С тех пор как она у меня появилась, я поняла, что воспитание ребёнка без отца идёт нога в ногу с чувством вины. Каждый ребёнок заслуживает двух любящих родителей, а у моей дочери этого нет.