Пойманный

Кендалл Беверли

Верите или нет, Брианна занимала все мои мысли со дня своего рождения. Я любил её уже тогда, просто потому что она мой ребёнок. Но увидев её фотографию, я был готов словить пулю за неё. В своих мечтах я надеялся, что она почувствует ту же мгновенную связь, что и я, когда увидел её впервые. Что, возможно, она инстинктивно узнает своего отца.

Но реальность такова, что дочь меня не знает. По логике я понимаю — или надеюсь — что это и есть причина, почему она не подпускает меня. С эмоциональной же стороны это больно. Но я сам создал

себе проблемы и теперь самое время за них ответить.

— Хорошо, что Пейдж завтра не придётся рано вставать, — замечает Диана, вернувшись в игровую, где я собираю игрушки Бри. — Обычно она ложится в два, поэтому сегодня наверняка проснётся позже.

— Видимо, я нарушил её распорядок, да? — я бросаю одну из её многочисленных кукол — эта, кстати, кажется, умеет какать или что-то типа того, — в огромный розовый сундук с игрушками.

— Она привыкнет к тебе. По крайней мере, пока ты не вернёшься на учёбу.

Последний осмотр комнаты подтверждает, что всё на своих местах. Когда мы выходим в коридор, я беру с комода радионяню.

— Если меня переведут. — В прошлом году я провалил два предмета и получил оценки ниже среднего по трём основным. На месте любого университета, я уж точно бы не принял себя, опираясь на табель успеваемости.

— Дэн сказал тебе не переживать. Хинсдэйл — его альма-матер. И архитектурная программа у них почти такая же хорошая, как в Уорвике и Калифорнийском университете.

Точно. Вот оно — одно из преимуществ шурина с его деньгами и связями. Хотелось бы мне сказать, что я поступлю благородно и не стану просить его подёргать за ниточки, чтобы меня взяли, но либо так, либо мне придётся высиживать весь следующий семестр, надеясь, что меня примут два других университета с моими очень плохими показателями.

— Я не могу сидеть дома весь день. Мне нужно найти работу. Хотя бы на полставки, — добавляю я, когда вижу, что она собирается возразить.

Она не понимает, почему я просто не могу жить с ней. Да, учёба важна и всё такое, но теперь, когда я не играю в футбол, мне нужно устроиться на работу. Сейчас она каждый месяц отдаёт деньги Пейдж из моего трастового фонда. У меня с этим проблем нет и раньше не было, когда она только сказала мне о своих планах. Но я хочу купить за эти деньги дом, когда закончу учёбу. А это значит, что деньги, которые идут Пейдж на Брианну, должны исходить откуда-то ещё.

— Мы с Дэном можем…

— Диана, я не стану брать деньги у вас с Дэном. Вы и так сделали достаточно… во всём.

Сестра замолкает, пока мы спускаемся по лестнице на первый этаж.

— Сколько она спит? — спрашиваю я, более чем готовый поменять тему, потому что следующим она, наверняка, предложит создать трастовый фонд для Бри — если уже не создала.

— Два часа или около того.

— Ладно, тогда я вернусь к себе, — протягиваю ей радионяню. — Если она проснётся до прихода Пейдж, позвони мне.

Когда я выхожу к себе, на подъездную дорожку заезжает

машина Джоша.

Я уже и забыл почти, что он собирался повидаться со мной после работы. Джош выходит из машины к тому времени, когда я подхожу к лестнице.

Одет он как типичный хай-тек работник: в голубые джинсы, сникерсы и футболку. Что приравнивается к: «я зарабатываю хренову тучу денег на работе, где требуемый дресс-код не бьёт мне по карману».

— Господи Боже, такое ощущение, будто я не видел тебя целую вечность, — произносит Джон с усмешкой на лице, притягивая меня в однобокое объятье. Я смеюсь и дважды хлопаю его по спине, прежде чем отстраниться.

— Не ной, — шучу я.

— Серьёзно, чувак, я скучал по тебе, как по угревой сыпи, — отзывается он и поднимается вслед за мной в квартиру.

Оказавшись внутри, я включаю свет у двери, и он осматривает помещение как в первый раз.

— Знаешь, иди нахрен, кажется, по этой квартирке я скучал больше.

— Что, хочешь сказать, будто у тебя не дом, а свалка? — У Джоша квартира расположена в высотках. Большинство двадцатичетырёхлетних парней, как правило, себе такой роскоши позволить не могут. Родители у него живут в пригороде, поэтому он бывает здесь каждые две недели. А когда я дома, он приезжает чаще.

Он фыркает.

— Надеюсь, твоя квартира не стоит столько.

Джош оказался вторым, кому я позвонил, решив вернуться домой. Первой была Диана.

Он идёт за мной по пятам на кухню и садится за островок.

— Как обстоят дела с дочерью?

После того, как я уехал вчера от Пейдж, он поймал меня по пути домой, так что я быстро пересказал ему нашу первую встречу, сообщив что сегодня проведу с ней день.

Открыв холодильник, я беру коробку сока и банку колы, протягивая и то, и то ему на выбор.

Он указывает подбородком на колу. Я вытаскиваю две банки и проскальзываю на стул напротив него.

— Она немного стесняется меня, — говорю я. Почему-то — скорее всего, из-за стыда, — не хочется признавать, каким колоссальным провалом оказался сегодняшний день.

— Понятно, — отвечает он, кивая. Делает глоток содовой, потом спрашивает: — Ты ещё не говорил Пейдж о своих планах?

— Мы говорим после того, как она вернётся с работы. — Я беру банку и тяну за язычок, пока она не открывается. Отклонив голову, в пару глотков осушаю половину.

— И какая она? Брианна. То есть, я говорю о характере, ведь так я её видел.

Я пожимаю плечами.

— Она ребёнок. И ведёт себя как ребёнок.

Джош кивает пару раз, потом беспокойно оглядывается.

— Слушай, — внезапно выпаливает он, впившись в меня взглядом. — Я не должен был вмешиваться в прошлом году. Не следовало открывать рот про Пейдж, Колдера и эту чепуху про тест на отцовство.

Самый неуютный и виноватый жест, который я видел у Джоша. Интересно, как долго его мучает совесть?