Пой, Менестрель!
Шрифт:
— Он сразу умер?
— Да. Стражи зарубили в ярости… Пыток не было.
Лорд Гаральд кивнул. Выгнал мальчишку, как собаку, хотя собаку еще пожалел бы! Кричи теперь во все горло — прости! — не услышит. Гирсель, Гирсель… Много ли хорошего в жизни видел? Брань да побои. Любви, ласки не знал. Умер одиночкой. Слово привета перед смертью послать было некому.
Король преклоняет колени. Смел был Гирсель! И горд. Друга могли обрести.
Артур забыл о трехгранном наконечнике, о нанесенной обиде, о причиненной боли. Как странно! Не король, не полководец был избран судьбой. Королевство
На том месте, где стрела Гирселя настигла каралдорца, насыпан курган.
Король с королевой торопятся вернуться в столицу, а еще больше торопится Артур — страшится за побратима. Но прежде велит привести гонца Магистра. Король с королевой не намерены вступать в переговоры с мошенником Шорком, удостаивать посланного беседы. Артур, напротив, жаждет объяснений.
Гонец разодет в парчу и бархат, плащ золотом шит. А лицом — желт, запинается, заикается на каждом слове. Артур ласково улыбается, спрашивает, что велел передать господин Магистр.
Гонец трясется мелкой дрожью. Ох, дорого бы он дал, чтобы оказаться за много миль отсюда, никогда Магистра не знать, не слышать, что грозился тот сделать с Драймом, если Артур условия отвергнет.
— В…великий Магистр…
— Великий Магистр? — переспрашивает Артур.
Гонец сереет. Лепечет:
— М-м… Магистр… — И тут его осеняет. — Мой хозяин велел передать, что в столице все готово к возвращению его величества. Магистр благословляет судьбу, наказавшую дерзких захватчиков.
— Я вполне понимаю чувства Магистра, — произносит Артур с обворожительной улыбкой. — Однако полагал, речь пойдет о моем брате.
Гонец покрывается потом.
— Моему хозяину и в самом деле выпала честь принимать вашего брата.
Как ни обеспокоен Артур судьбой Драйма, от улыбки удержаться не может — забавны подобные речи.
— У Магистра странная манера приглашать гостей.
Гонец чуть не кричит:
— Ошибка! Невежа капитан, командовавший отрядом, уже понес наказание.
— По возвращении в столицу я щедро расплачусь и с Магистром, и с вами за гостеприимство, оказанное моему брату.
Гонец слышит это заманчивое обещание и едва не лишается чувств.
Король спешит в столицу. Отправляет гонцов к мятежным лордам, обещает прощение всем, кто сложит оружие. Лорд Артур и лорд Гаральд сопровождают Короля. Аннабел тоже не хочет задерживаться в Дарле.
Актеры, Плут, Менестрель, Гильда с Оружейником не в силах оставаться на месте. Всем не терпится узнать о судьбе Драйма. Просят у Короля позволения ехать с его отрядом. Король, улыбаясь, велит лорду Артуру о них позаботиться. Артур морщится, боится, что лишние люди будут задерживать в пути. Обводит просителей взглядом. Кому отказать? Гильде? Немыслимо. Также и Оружейнику. Плут сколько времени места себе не находит, если теперь его не взять — совсем занедужит. Ну а жену он и так от себя не отпустит.
На рассвете все отправляются в путь. Но как ни гонят коней, слухи летят быстрее. Диковинные слухи. Шепчутся горожане:
— Говорили, король погиб.
— Неправда, жив.
— Жив, но отказался от венца.
— Так что же, у нас нет государя?
— Коронован другой.
— А королева?
— Королева цела.
— Не
— Нет, королева Аннабел.
Уже ликуют сторонники королевы, уже бегут подручные Магистра. Большинство жителей, однако, остаются равнодушными. Скорее хмурятся, чем улыбаются: новый король на престоле — как покажет себя? С каралдорцами, правда, мир заключил. Мятежников помиловал, сумел распри в своем королевстве избежать. Но… будет ли нажива при нем так же легка, как при Магистре?
Наступил сентябрь. С каждым днем осень все настойчивее давала почувствовать свой приход: тонкими паутинками, птичьими клиньями, студеными ночами. Уже то тут, то там выступала из гущи зелени алая кленовая лапа, листья вяза приобретали темно-бордовую окраску, а за рядами молоденьких елочек вдруг открывалась волшебная поляна: золотой шуршащий ковер под ногами, трепещущее золото осин, золотое вечернее небо.
Однако в окрестностях замка Магистра осень, казалось, властвовала давно. Вытоптанная трава побурела, молоденькие деревца были поломаны — словно буря прошла.
— Костры жгли, — догадался опытный Ральд.
Кругом валялись полусгнившие объедки, грязные тряпки, расщепленные древки стрел, черепки кувшинов, стоптанные башмаки… Вероятно, войско совсем недавно снялось с лагеря. Лорды предпочли укрыться за стенами собственных замков и оттуда наблюдать, как Король держит обещание. Лишь несколько шатров виднелись у самых ворот цитадели Магистра. От этих шатров навстречу отряду Короля скакали всадники. Впереди — человек в сером плаще.
— Это лорд Гиром, — прищурившись, промолвил Артур.
Плут вытянул шею, изумленно присвистнул.
— Он, что же, вернулся?
Всадник в сером плаще спешился, преклонил колени. Лорд Гиром был умен и слухами не довольствовался. Давно уже выяснил, кто носит венец. Выяснил и обрадовался. Вину перед прежним государем можно поставить в заслугу перед новым.
— Ваше величество, эту войну мы начинали не против вас. И поспешили прекратить ее, узнав о воцарении законного монарха.
Плут восторженно покрутил головой: «Ох ловок!» Артур брезгливо поджал губы. Король ничего не ответил. Он молча рассматривал лорда Гирома. Под этим пристальным взглядом вельможа опустил глаза. Краска залила его лицо. Чем дольше молчал Король, тем яснее становилось всем — и в первую очередь лорду Гирому, — как чудовищно лживы его слова. И что, произнеся их, он навлек на себя больший позор, чем если бы открыто сознался в предательстве. Король не разжимал губ, и с каждым мгновением молчание становилось все нестерпимее. Лорд Гиром чувствовал: на него устремлены все взгляды — и не смел поднять головы. Наконец Король спросил:
— Где Магистр?
Голосом робким и дрожащим — куда девался уверенный тон — Гиром отвечал:
— Мы осадили негодяя в его же замке. Мои люди стерегут его, дабы передать в руки вашего величества.
Король повернулся к капитану Ральду. И вот уже королевские дружинники устремились вперед, окружая замок и сменяя воинов лорда Гирома. Сам вельможа, больше не пытаясь заверить его величество в особой преданности, ждал позволения удалиться. Но Король задержал его, задав новый вопрос:
— Где Драйм?