Пой, Менестрель!

Огнев Максим

— Не обманывайте себя, Артур, — мягко проговорила королева. — Вы не сможете запереться в четырех стенах.

— Вы хорошо меня знаете, — с легкой усмешкой откликнулся Артур. — Нет, об этом я не помышляю.

— Тогда о чем же? Почему не хотите остаться в столице?

Артур поднялся, прошелся по комнате.

— Аннабел, я мог бы пригодиться вам на полях сражений. Но войны, к счастью, не предвидится. А в мирное время лучше довериться советам лорда Гаральда — я понимаю это не хуже вас. Он по праву занимает место Главы Совета. Когда-то я воображал, — он снова коротко

усмехнулся, — будто смогу править достойнее Стрелка. Оказалось — нет. Он, в отличие от меня, умеет выбирать советников. Не в этом ли мудрость настоящего правителя? И он не думает о собственной славе…

Аннабел слушала, не перебивая.

— Я должен искупить вину перед королевством. Понять, кто я, найти свой путь. Я почувствовал это еще в замке Дарль. И тогда услышал зов…

— Какой зов, Артур?

Он остановился возле окна. Он снова был в алом, на расшитый жемчугом ворот падали светлые волосы, легкая, беспечная улыбка озаряла лицо.

— Я прошу о милости, королева.

— Да, Артур.

— Прикажите снарядить корабль.

Аннабел изумленно взглянула на него.

— Прикажите снарядить корабль, королева. Моя мать, леди Арна, была из семьи мореходов. Мой дед и прадед не знали страха перед пучиной. Думаю, пришла моя пора откликнуться на зов моря и послужить этим своей земле. Под флагом нашего королевства я отправлюсь на поиски новых земель…

— Весной, — сказала Аннабел. — Весной будет заложен город Песня моря. Весной вас станет ждать корабль у причала.

— Говорят, — Артур запрокинул голову, следя за игрой пылинок, пляшущих в солнечном луче, — если пересечь океан, можно достичь островов Бессмертных…

* * *

Актеры покидали город. Плут решил идти с ними.

— Я, между прочим, два новых фокуса придумал, — похвастался он. — Ни за что не догадаетесь, как это делается.

— Главное, чтобы зрители не догадались, — поддразнила Плясунья.

День для начала путешествия был выбран удачный. Ясный, солнечный. Казалось, возвращается лето. Рябина потряхивала алыми гроздьями, алели плоды шиповника, боярышник почти весь был обобран, лишь изредка в желтизне листвы мелькала алая ягода.

Поскрипывали колеса фургончика. Гильда запретила говорить о постигшей их беде Королю, королеве или Артуру, и Драйм сдержал слово. Но уж Мелпу-то он мог шепнуть, а тот позаботился раздобыть для актеров фургончик, и теплую одежду, и наряды для выступлений — их жалкие пожитки, оставшиеся в доме Оружейника, растащили со всем прочим скарбом.

Плясунья надела темно-серое платье и плащ, затканный крупными белыми цветами. Шла пешком, — если спрятаться в фургоне, кто такой замечательный наряд увидит?

Флейтист правил лошадьми, Скрипач пристроился рядом с ним, в сотый раз наигрывая одну и ту же мелодию, добиваясь не то от скрипки лучшего звучания, не то от себя лучшего исполнения.

Менестрель также шагал пешком. С актерами он собирался расстаться на опушке, на все уговоры головой качал. Куда путь держит — сам еще не решил. Знал только, что отправляется налегке и в одиночку.

Гильда

с отцом и мужем вышла проводить друзей за городские ворота. Напекла всем лепешек на дорогу.

Артур поджидал актеров у городской стены. Последнюю ночь он провел в Турге — дружинники устроили в его честь пир. Артур улыбался. Эти люди будут вспоминать о нем добром. Нося венец, он натворил много бед. И все же сумел дважды отстоять страну от врагов, завоевать любовь и преданность воинов.

Он обнял и поцеловал жену, приветствовал актеров. Сказал:

— Вы видели, королевский замок отстраивают заново.

— О! — обрадовалась Плясунья. — Значит, обгорелый остов не станет больше уродовать город.

— Кругом чистоту наводят, — подтвердила Гильда. — Дома красят. Улицы такими нарядными делаются…

— А как поступят с этим страшилищем? — Плясунья махнула рукой в сторону замка Магистра.

— Король намерен призвать лучших зодчих. Постараются украсить замок. По весне посадят деревья — до самых стен.

— Неужели королева Аннабел захочет там жить? — не поверил Оружейник.

— Нет, — покачал головой Артур. — Но она побывала там и нашла, что внутреннее убранство неплохо. И решила сделать то, о чем мечтал еще ее отец. Открыть университет.

— Магистр был бы польщен, — расхохотался Флейтист. — И его труды не пропали даром.

— Если бы не Магистр, университет открыли бы год назад, — заметил Менестрель.

Неизбежно близился миг расставания. Каждый вспоминал, что же такое важное забыл сказать? Эх, беда, вспомнится, когда все разойдутся… Невесело на сердце. Ближе кровных родственников друг другу стали. Привыкли — как только беда, друзья заслонят. Страшно такой поддержки лишиться. Страшно с чужими людьми сходиться — другой мир, другие нравы.

— Будьте счастливы, мои спасители. — Артур поклонился Гильде с Оружейником.

А те так растерялись, что едва смогли ответить.

— Не навсегда прощаемся, — дрожащими губами выговорила Плясунья. — Весной вернемся в столицу. Обязательно увидимся. Я буду танцевать для вас.

— А мы — играть, — поддержали музыканты.

— До встречи. — Плясунья обняла Гильду, шепнула: — Скажу по секрету. Весной нас с Артуром будет ждать корабль. Мы отправимся открывать новые земли.

— Как с музыкантами расстанешься?

— Не знаю, — запнулась Плясунья. — Надеюсь, они поплывут с нами. Представь: кругом волны, а над волнами — музыка…

Гильда улыбнулась.

Тут началась суматоха, каждый спешил сказать другим что-то ласковое, доброе.

Актеры звали Менестреля с собой, Гильда с отцом — уговаривали погостить у них. Менестрель смеялся, благодарил, но оставался тверд.

Артур повернулся к Драйму. Как расстаться с братом? Сердце болит. С детских лет не разлучались. В битвах, на пирах, на охотах — вместе. Не было у него друга преданнее… Только плохо он этой преданностью распорядился. Называл Драйма братом, а ценил — надежного слугу, готового исполнить любое повеление. О чувствах и желаниях самого Драйма думал мало. Вот и приходится прощаться. Возможно, вдали друг от друга иной верности научатся.