Повелители времени

Пеш Гельмут

Затем она увидела их. Они лежали на берегу. Их волосы были светлы, их тела узки, совершенно не отмеченные знаками, которые оставляет время. У них были тонкие черты лица, брови вразлет, впалые щеки, заостренные уши. Это были эльфы. Они лежали с закрытыми глазами.

Сначала Итуриэль показалось, что они мертвы. Но, склонившись над одним из лежащих, она увидела, как равномерно поднимается и опускается его грудь. Тонко очерченные ноздри дрожат. Она протянула руку.

– Не трогай!

В тишине шепот прозвучал так громко, что Итуриэль испуганно отпрянула. Подняв глаза, она сначала не поняла, кто там стоит. Туман искажал фигуру до

гротескных размеров, делая ее то большой, даже огромной, то совсем крохотной. Наконец девушка догадалась, что это Гврги.

– Ты разве не видишь? Они спят! – прошептал он.

Он подошел ближе и развел при этом руками. Попытка поднять плечи привела к тому, что жабры на его короткой шее вздулись и стали похожи на красные цветы. Это было и странно, и одновременно необычайно красиво.

– Мне жаль, что я тебя сюда взял, но я не мог поступить иначе, – произнес он.

– Где мы? И как мы сюда попали?

– Сразу два вопроса. – Он попытался улыбнуться. – Мы пришли через Врата Зарактрора. Припоминаешь? Они привели нас сюда, к истоку времени. Смотри, мир еще только формируется. Эльфы ждут, чтобы их разбудили. А лилии даже еще и не раскрылись.

Ее глаза широко распахнулись от удивления. Она смотрела на стебли, торчавшие из воды, зеленые побеги, наполовину скрытые туманом. Теперь Итуриэль поняла, где они находятся.

– Итиаз Кайден, – сказала она. – Воды Пробуждения.

Она так часто пела о месте, где Божественная Чета некогда разбудила эльфов.

– Но… я думала, что мир был создан именно в тот миг, когда Госпожа и Господин увидели друг друга…

Гврги приложил палец к губам:

– Тише, они могут нас услышать. А мы не хотим нарушить порядок вещей, не правда ли? Высший Мир и Подземный Мир оказались на краю существования, и водоворот времени нас выбросил на их берег. Пойдем, мы должны возвратиться, – сказал он.

Он взял ее руку. Его ладонь была сухая и теплая. Девушка поднялась и последовала за ним, как во сне. Итуриэль и Гврги шли между телами спящих до тех пор, пока не увидели вход в какую-то пещеру.

– Куда…

– Туда, где встречаются все времена, – ответил он.

Тогда Итуриэль вспомнила, что однажды уже была здесь, на этой дороге, ведущей в Зарактрор, вместе со своими спутниками, когда они искали вход в подземное царство гномов. Но тогда они видели лишь увядшие лилии и пересохшее русло.

И вдруг ее охватило горячее желание стать свидетельницей начала всех вещей, момента, который оставил неизгладимый след в душе каждого эльфа. Ей захотелось увидеть мир еще юным, свободным от печали и беспокойства.

Вот-вот это должно произойти, жизнь сделает первый вдох, сверкая в блеске утра, в свете нового солнца и юной луны. Она почувствовала, как все вокруг набухает и загорается. Глаза Итуриэль наполнились слезами, когда она обернулась и увидела…

Позади была лишь гладкая каменная стена.

Они оказались в закрытом помещении. Оно было круглое, как мир. Да, в некотором отношении это был сам мир или, скорее, то, что от него осталось. Ограниченное пространство. Камни, окружавшие его, были старые, древние. Даже медленные изменения, которые формировали и переформировывали горную породу с древних времен, даже они обрели покой. Бесконечное бремя мир взял на себя. Это было время конца.

В центре зала возвышался трон из камня, обработанного таким тонким резцом, что никаких следов инструмента нельзя было обнаружить. На троне сидел тот, кто своим спокойствием

напоминал скалы, окружавшие его. Это был самый старый гном из всех, каких когда-либо видела Итуриэль. Его длинная борода, доходившая до колен, казалась такой же редкой, как и волосы. Лицо избороздили глубокие морщины, как будто все заботы мира оставили на нем свой след. Ни один мускул не двигался на его лице, ни один волос не дрожал на голове. Кожа была серой, как огрубевшая скала, но глаза, выглядывающие из-под кустистых бровей, блестели, глядя все еще ясно, без страха, без гнева, без горечи. Если бы не сияние глаз, то можно было бы подумать, что гном мертв. Но хотя последнее превращение и казалось неизбежным, он был еще полон жизни.

– Кто это? – прошептала Итуриэль.

– Это Ардхамагрегорин, Владыка гномов, – тихо ответил Гврги. – Один из первых гномов, порожденный рукой Владыки Подземного Мира. Ему предписано оказаться последним, прежде чем мир завершит свое существование.

– Стало быть, мы в Подземном Мире? – переспросила девушка.

– В Подземном Мире, в конце всех вещей. Пойдем, у нас мало времени, – поторопил ее Гврги.

Он взял ее руку, и она вновь позволила вести себя. За троном имелось отверстие в стене. Чтобы пройти за Гврги, Итуриэль пришлось нагнуться. В тот же миг темнота окутала ее.

Когда девушка выпрямилась, то обнаружила, что находится в другой, еще более просторной пещере. Была видна вода, струящаяся по сталактитам, которые свисали с потолка филигранным узором. Накапливаясь на их остриях, масса воды становилась слишком большой, чтобы удержаться. То здесь, то там время от времени падали капли. Это походило на некое вечное гидротехническое сооружение. Капли со звоном опускались на сталагмит-сосульку, растущий снизу, навстречу своему собрату-противнику. Так и росли они во тьме в надежде когда-нибудь, по прошествии неисчислимого количества лет, соединиться.

Здесь было темно, но все же Итуриэль удалось разглядеть то, что ее крайне удивило: каким безучастно-равнодушным выглядело это творение искусства, созданное самой природой.

– Пошли, мы должны спуститься еще глубже, – сказал Гврги.

Итуриэль не задавала вопросов. Девушка последовала за ним через едва заметное отверстие, которое открылось в стене. Они прошли по извилистому пещерному ходу.

Их взорам предстал скальный купол. Он поддерживался массивными опорными пилястрами, высеченными прямо в скале. Они устремлялись вверх, как огромные деревья, тонко разветвляясь у самого свода. Это был камень, превратившийся в настоящий лес, в листьях которого все красочно искрилось.

Здесь были разнообразные птицы и животные, от самых крохотных, едва заметных, до огромных, поражающих своим величием. Колибри словно застыли над цветами, переливаясь всеми оттенками; голубые зимородки погружались в глубины, откуда, полыхая, взлетал вверх феникс. Здесь можно было увидеть сокола с бархатным опереньем, белую сову, закрывающую большие глаза от света, застывшего черно-бело-красного орла. С одной стороны являл себя зрителям гриф, чьи перья отливали бронзой. С другой – сидел василиск, покрытый серебристо-зеленой чешуей. В ветвях караулила гарпия, с перьями твердыми, как сталь. Змея быстро ползла меж сучьев, напоминая сверкающую извилистую линию, а за ней следовал пятнистый барс, напрягший сильные мышцы и, казалось, готовый прыгнуть в любое мгновение. Над всем этим раскинул свои могучие крылья огненный дракон.