Потерянный номер
Шрифт:
Движение было совсем лёгким - словно девочка кидала снежок. Но от этого лёгкого взмаха шар понёсся вперёд, словно пушечное ядро. Разломав на своём пути арбалет и расцарапав руки, которые его держали, снаряд вонзил отравленные шипы прямо в живот Шляпнику.
– Аааарргх!
– от крика боли зазвенела обшивка фургона, Ю изо всех сил забился в самый тёмный угол, а Люси на кресле усмехнулась сквозь боль - очкастому гадёнышу пришлось изведать то, что он готовил другим. Впервые в жизни королева смутно осознала понятие справедливости. В её жизни раньше не было места такому - она прекрасно знала пряный вкус мести и ледяную горечь немотивированного
– Ну... что ты там хотела, чтобы я увидела?
– злобно поинтересовалась Канаэ, выдирая второй шар из ягодицы диклониуса и выбрасывая его прочь. Шипы с нейротоксином вонзились в руку, но девочка-волшебница лишь раздражённо поморщилась - словно схватилась за обычного колючего ёжика, а не за одно из самых изощрённых орудий пытки, созданных человечеством.
– Вот... Это...
– Люси дрожащей рукой указала на "детектор".
Даже после удаления шара боль оставалась чудовищно сильной - человека она бы терзала ещё пару суток, потому что яд был уже впрыснут, да и раны никуда не делись. Конечно, организм диклониуса покрепче будет - он уже начал потихоньку латать повреждения и очищаться от токсинов. Но чтобы вернулась возможность пользоваться векторами, требовалось ещё не меньше десяти минут.
Но боль, которую испытывала королева, была просто пустяковой царапиной в сравнении с океаном огня, затопившим сознание Номера Двадцать Восемь.
– Что... что это?!
– девочка ошеломлённо уставилась на полупрозрачный цилиндр, в котором плавал живой обрубок с наполненными болью глазами. Обрубок, так похожий на неё, в ту жуткую ночь семь лет назад, в поезде.
– Это ты сделала, гадина?!
– она схватила Люси за шкирку и встряхнула. Диклониус оставалась абсолютно спокойной.
– Нет. Это сделал он, - Каэде указала на корчащегося в углу Шляпника, который от боли уже не мог даже стонать.
– Вы, диклониусы, все одинаковы... Даже друг друга не жалеете! Что же вы за проклятая порода!
– Они не диклониусы, - устало сказала розоволосая.
– Впрочем... неважно... ты увидела то, что я хотела. Теперь можешь меня убить...
Канаэ отпустила её, и девушка рухнула на пол, как тряпичная кукла.
– Сама сдохнешь, - зло проворчала Канаэ.
– Эй, дядя... как там тебя... Гюот? Обещай, что проследишь, чтобы она не смылась снова, и не начала рубить людей направо-налево. И я вам её отдам. Может даже поговорю с тобой немного.
Конечно, девочка-волшебница хотела отомстить, за себя, братика и отца... но не так. Кроме того, ей ещё что-то не давало покоя... возможно, умоляющий взгляд девушки-диклониуса в цилиндре...
– Что это за штука?
– она ткнула пальчиком в цилиндр.
– Зачем вы запихнули туда эту бедняжку? Да ещё так изуродовали...
Прежде, чем Ю успел выдохнуть "Не надо!", Гюот коротко и ясно разъяснил, что за устройство - детектор диклониусов - и как он работает.
– То есть... вы хотите сказать... что она всё время... даже сейчас...
– Да. Каждую секунду она испытывает невыносимые страдания. Если хочешь ей помочь - убей её.
– Да я вас
Грозная воительница расплакалась, как ребёнок, от осознания собственной беспомощности. Она могла без труда прикончить всех рогатых, даже гиперзоаноид не представлял для неё никакой опасности. Начинающая девочка-волшебница сражалась бы с ним примерно на равных, но Канаэ, с её семилетним опытом битв, могла бы уничтожить средний филиал Кроноса, не получив ни царапины. К сожалению, тот же опыт, который делал её почти непобедимой, связывал ей руки. Слишком долго она училась рассчитывать и соизмерять силы. Убийство зоаноидов и диклониусов, каким бы морально приятным оно не было, не принесёт ей ни одного куба тёмной энергии - а значит, приблизит к окончательному исчезновению, необратимо загрязнив Самоцвет души. Она и так подошла вплотную к своей границе. Семь лет - невероятно долгий срок для волшебниц, большинство не протягивает и трёх. И Гюот, похоже, это понял - конечно, он не мог знать, как работает система Пуэлла Маги, но почувствовал, что в серьёзный бой ей сейчас вступать никак нельзя. Потому и издевался так уверенно и безнаказанно.
"Но я же не могу её просто так оставить..."
– Кьюбей! Предложи ей контракт!
Она изо всех сил старалась не встречаться глазами с Двадцать Восьмой. Жизнь девочки-волшебницы, конечно, далеко не сахар. Но по сравнению с жизнью этой несчастной, даже такое существование станет настоящим спасением.
– Я бы с удовольствием, - откликнулся привычный нежный голосок.
– Но к сожалению, это невозможно. Система преобразования девочек-волшебниц, которой я располагаю, рассчитана только на несовершеннолетних представительниц вида хомо сапиенс. А она - не человек.
– Шиматта!
– детский кулачок в ярости пробил стенку фургона.
– Я... Я же...
Так паршиво она себя чувствовала только один раз в жизни - семь лет назад, в том кошмарном поезде. Сказали бы ей ещё полчаса назад, что она будет испытывать подобные чувства из-за какого-то диклониуса - Канаэ бы рассмеялась глупцу в лицо.
– Кьюбей, а боль хотя бы отключить можно?
– Да. На пульте такая функция не предусмотрена, но ты можешь вручную разомкнуть соответствующую цепь.
Перед глазами Канаэ возникла управляющая схема цилиндра. Девочка не очень хорошо разбиралась в электронике, но пояснения были весьма наглядными. Вот она, проклятая тактовая микросхема, генерирующая болевые импульсы. Один тычок указательным пальцем - и адское устройство превращается в металлическую крошку. Глаза девочки за стеклом изумлённо расширились - она явно не представляла уже, что пытка может прекратиться. Волшебница слегка приободрилась.
– Погоди немного, - пообещала она рогатой.
– Мы тебя ещё вытащим!
Конечно, силпелит не могла её слышать, но Канаэ постаралась ей ободряюще улыбнуться. В конце концов, волшебство существует, чтобы приносить людям счастье! Хотя сама девочка уже давно в этом разуверилась. Нет никакого волшебства, есть только хитроумные машины и не менее хитроумные инопланетяне, которые занимаются животноводством... разводят махо-сёдзе в прямом и переносном смысле. Но сделать так, чтобы в жизни других стало чуточку меньше отчаяния - это она ещё могла.
Нежно взяв цилиндр на руки, словно ребёнка, девочка вышла из машины, и встав поближе к Коте, хищно взглянула на всю приехавшую компанию.