Шрифт:
Аннотация:
Мультикроссоверный фанфик - в основном по Гайверу и Насуверсу, с вкраплениями ряда других аниме. Присутствует попаданец, но без мэрисьюизма (это не моё мнение, это читательское). Каждую часть добавляется новый фэндом, однако общая канва выдерживается в жанре биопанка. Практически без шансов "бумажного" издания, однако автор старается писать качественно - как серьёзную книгу. Обоснуй по возможности держится на уровне жёсткой научной фантастики. Первая книга завершена, идёт вычитка и вычистка ляпов.
Как известно, Гагарин долетался, Пушкин дописался, а кое-кто допопадался... Не будем показывать пальцем... во-первых, потому, что для этого мне бы пришлось ткнуть пальцем в собственную бочкообразную грудь, хотя я и не о себе говорю. А во-вторых, потому что пальцами я пока двигать не могу... двигательные центры отключены.
Путаница? Ха. Ещё какая. Ладно, давайте по порядку.
Я не помню своей смерти. Миша, сволочь такая, отказывается вернуть мне эти воспоминания. Может быть, просто блефует - у него собственная память со здоровенными дырами, и восстанавливается очень медленно. А поскольку у нас с ним память общая (вернее, моя память - небольшая часть его памяти), не исключено, что куски моих воспоминаний он просто пролюбил где-то в Акаше...
Опять непонятно, да? Чёрт, что же я всё время сбиваюсь? Хотя вы бы сами попробовали - мыслить логично и последовательно, имея шесть мозгов...
В общем, не помню я, как умер. Судя по всему - очень и очень неприятно. Я ведь был чертовски живучим типом, хотя сам и не знал об этом. Чтобы меня убить, понадобилось бы что-то вроде мясорубки... причём прокрутить меня через неё раза три, не меньше. Или печь крематория. Или бассейн с кислотой... Если это так, то вспоминать совсем не хочется.
Хотя возможно, всё было проще - Миша просто отключил регенерацию и спрыгнул с какой-то многоэтажки, чтобы завершить цикл реинкарнации. Многоэтажки (и даже небоскрёбы) там, где я жил, точно были - это по крайней мере помню.
Ладно, нуегонафиг. Это проблемы Миши. Вспомнит - расскажет. У меня тут своих проблем хватает. Точнее не моих проблем, а Нео, но решать их придётся мне. Ну и Мише, если смогу заставить эту змеюку пошевелить... хоть чем-нибудь.
Мои глаза полузакрыты, но сквозь щёлочки между веками я могу кое-что видеть - если сосредоточиться и отрешиться от мерцания потоков жизненной энергии. Мои новые руки - сильные, красивые руки, хотя и немного толстоватые, на мой вкус - безвольно плавают в зеленоватой жидкости. Миша что-то бурчит о жирных уродах и уходит созерцать потоки. Аристокрот недоделанный.
О своей жизни я помню относительно немного. Даже имени не помню. Помню, что родился в России, и был сыном какого-то солидного предпринимателя, сколотившего состояние в 'лихие девяностые'. Папа... папа, в принципе, был неплохим человеком... насколько это возможно при его роде занятий. Чтобы меня не испортить, старался держаться подальше. Что меня вполне устраивало - я не Икари Синдзи, чем меньше меня трогают, тем лучше. Вообще воспоминания о прошлом - как будто не свои. Словно книгу читаю. Нет никакого личного отношения.
Возможно, это побочный эффект перерождения, или частичной амнезии. А может я и в той жизни был таким закоренелым пофигистом. В конце концов, через мои глаза смотрел на мир Миша - а это, знаете ли, способствует...
Отучился я в Оксфорде благодаря папиным деньгам. Благодаря знаниям Миши - на отлично. Впрочем, я тогда не знал о его существовании. Как только
А дальше - как отрезало. С трудом вспоминаю выпускную вечеринку (мне тогда, кажется, было 23 года)... и всё. Пустота. То ли сразу после выпуска Миша перехватил контроль и покончил с собой, то ли несколько лет выпали из памяти. А может и несколько десятков? Может, я был ровесником Нео? Или даже хуже того, Миша вообще не проявился - и я самым обычным, человеческим путём помер от старости?
'Сколько жизни ты у меня украл, сволочь?'
В ответ - злорадный смех. Я для него меньше, чем никто. Даже не оболочка, а так... воспоминание о сброшенной оболочке. Бесплатное приложение к ноутбуку с ценными файлами.
Да. Так на чём мы остановились? Я помер. Не помню, как и когда, но определённо помер. Иначе фиг бы я сюда попал. И не потому, что законы жанра требуют сдохнуть, чтобы перенестись в другой мир. Просто это у Миши такой способ путешествий.
Почему я всё время вспоминаю какого-то Мишу? Да потому, что именно из-за этого парня я и влип в нынешнюю ситуацию, которой врагу не пожелаю!
На самом деле он не Миша никакой - это я его так прозвал, из вредности. Его полное имя - Михаэль Роа Вальдамьонг - без поллитры и не выговоришь! Он, если можно так выразиться, профессиональный попаданец. Его способность, за которую он получил прозвище 'Змей Акаши' - реинкарнироваться после смерти в телах других людей. Ещё он - вампир (точнее, Мёртвый Апостол, я потом объясню, что это за звери) - но это к делу пока что не относится.
И вот лет двадцать-тридцать назад (или сколько там на самом деле прошло? Роа, сволочь, верни мне мои годы!) этот змеёныш взял да и реинкарнировался в меня. Отомстив тем самым за всех героев фанфиков.
Чувствую, что меня охватывает нездоровая смеховая истерика. От нервного ржача меня спасает только то, что лёгкие заполнены жидкостью. Russian Reversal, блин. В мирах, созданных фантазиями неудачников, вы после смерти вселяетесь в персонажей аниме. В Советской России персонажи аниме после смерти вселяются в вас!
Да, именно аниме. Дело в том, что в моём мире этот самый Михаэль Роа - выдуманный персонаж манги, аниме и визуальной новеллы, созданный фантазией Насу Киноко. Узнать, что в твоём теле обитал пришелец из иного мира - ещё куда ни шло. Но когда ты про этого пришельца читал! Пожалуй, хорошо, что я узнал о его существовании лишь после смерти. А то бы точно решил, что белая горячка.
Словом, после смерти носителя Змей Акаши, как обычно, добавил мои воспоминания в свою коллекцию жизней, и начал искать следующего. Сознания, как такового, у него между воплощениями нет. Тем не менее, управлять процессом он отчасти может. Миша хотел вернуться в свой мир, мир 'Лунной принцессы', Насуверс, как его ещё называют по имени автора. Теперь, вооружённый знанием, полученным из художественных произведений нашего мира, он стал бы практически непобедим.