Потерянный Ковчег Завета
Шрифт:
Второй вариант устройства Ковчега куда более прост. Согласно Второзаконию, Ковчег строил сам Моисей и строил совершенно иначе. Ковчег представлял собой простое деревянное вместилище. Ни о гвоздях, ни о пазах, ни о клее не упоминается. То есть это могла быть емкость, выдолбленная из дерева ножом или долотом.
И в том и в другом случае Ковчег изготовлен из акации, по-еврейски — ситтим. Во многих засушливых зонах Африки акация — дерево распространенное. В Синайской пустыне — на перешейке между Азией и Африкой — акация царствует безраздельно. Там она практически единственный строительный материал.
Древесина у акации твердая, очень тяжелая, плотная и долговечная.
Длина Ковчега — два с половиной локтя, ширина — полтора локтя, высота — полтора локтя. Если перевести это в футы, получается: два фута в высоту, два в ширину и около трех в длину. Примерно как большой чемодан. Его легко переносить, легко спрятать.
Но для чего он нужен? Первое назначение Ковчега — служить вместилищем каменных скрижалей. Второе — Престол Господа, который открывался Моисею прямо над распростертыми крыльями херувимов. Нижняя часть Ковчега служила подставкой для ног Господа.
В обоих вариантах описания Ковчег поместили в подобие шатра, называемое скинией. Затем Аарон, брат Моисея, принес жертву Богу. Он исполнил все, как было велено, и то, что Аарон возложил на жертвенник, сгорело, но не от зажженного им огня. Огонь загорелся сам.
Позже его сыновья Надав и Авиуд совершили жертвоприношение не так, как следовало, — не по уставу Господа. Они принесли к жертвеннику чуждый огонь, и Господь сжег их своим огнем. Огонь вышел из Ковчега. Свойства Ковчега позволяли ему изрыгать огонь. Он мог убивать — и убивал.
«Две огненные струи, исходящие от херувимов над Ковчегом, — говорится в Мидраще,[7] — сжигали на пути змей, скорпионов, колючки и уничтожали врагов Израиля».
Раввины называли это пламя «огонь Господа».
Подобно тому как сегодня при транспортировке боевых ракет их прикрывают маскирующими материалами, Ковчег всегда покрывали голубой тканью и шкурами животных.
На него не дозволялось смотреть даже священникам.
В Библии упоминается молитва — очень древняя, похожая на молитвы, произносимые над оружием.
«Когда поднимался Ковчег в путь, Моисей говорил: восстань, Господи, и рассыплются враги Твои, и побегут от лица Твоего ненавидящие Тебя! А когда останавливался Ковчег, он говорил: возвратись…»[8]
В каждом свитке Торы эти грозные строки сопровождаются, перед началом и в конце, перевернутыми еврейскими буквами «нун» — то есть «n». Что это значит? По мнению толкователей, такие своеобразные пометы означают, что оба стиха взяты из другого места. Стихи, описывающие военное назначение Ковчега, считают раввины, составляли отдельную книгу Писания.
Священники несли Ковчег на шестах, двигаясь впереди наступающего войска. Во время завоевания Ханаана именно Ковчег заставил воды Иордана разойтись и пропустить евреев. Именно Ковчег несли как часть военного снаряжения перед семью священниками, трубившими в трубы, во время знаменитого обхода иерихонских стен, и благодаря Ковчегу рухнули двойные неприступные стены города.
Когда израильтяне устремились в Ханаан, Ковчег поместили сначала в Галгале, потом в Силоме, в двенадцати милях от Иерусалима. И там оставался он триста или четыреста лет; его выносили во время боевых действий. Однажды Ковчег попал в руки врага, и его поместили в святилище филистимлянского божества Дагона в Азоте. Ковчег поборол Дагона, разбитую статую которого обнаружили лежащей на полу.
Самих филистимлян Ковчег тоже не пощадил. Он поразил их кровоточащими наростами и наслал на страну нашествие
После мирного периода царь Давид как-то раз заметил пророку Нафану, что сам он, царь, живет в роскошном доме из кедра, а Ковчег прозябает в каком-то шатре. Не следует ли тут что-нибудь предпринять? Оказалось, Ковчег путешествовать, упаси Господи, не намерен, и лучше он еще побудет на том же месте. И только когда воцарится Соломон, не раньше, Ковчег отправится в надлежащее обиталище — новый величественный Иерусалимский храм, который выстроят специально для него.
Теперь я уже поверил, как верит Рабин, что Ковчег некогда существовал. В тех исторических условиях, столь непростых, многоплановых, вряд ли все это могло быть чьей-то выдумкой. И — еще важнее — имелось у меня и другое соображение. Чем больше я размышлял о назначении Ковчега, тем меньше его понимал. В Синайской пустыне Моисей пытался сделать из бывших рабов крепкое воинство. Неужели, когда они оказались перед вражескими войсками, для того, чтобы вселить в них мужество, достаточно было пронести перед ними на длинных шестах простой ящик или гроб? Даже если он создан в качестве обиталища невидимого Бога? Ковчег явно обладал разрушительной силой. Как она действовала? Это никому не известно.
Итак, каково бы ни было его назначение, Ковчег существовал. А раз так, то теоретически вполне возможно, что он где-то спрятан. В древних текстах есть многочисленные на то указания. Судя по некоторым, Ковчег находится в Иерусалиме, если верить другим — его увезли куда-то далеко. И тот, кто его увез, несомненно, священник. Но как пройти по следам священников, если следам этим две с половиной тысячи лет?
На следующее утро я проснулся, когда комнату уже заливал солнечный свет; он озарял пыльные стопки книг и бумаг, кучи грязной одежды, бутылок из-под вина и виски и медных подносов с окаменевшими остатками купленной на рынке еды. Я проспал.
Из моего внутреннего дворика на улицу вела металлическая дверь. Возле нее висел электрический звонок. Я тупо таращился на беспорядок в комнате, и тут звонок зазвонил, выводя меня из состояния утреннего оцепенения.
Обернувшись полотенцем, я вышел к двери и увидел мою приятельницу Шулу. Она показывала американским гостям Тедди Коллека Старый город и по пути заглянула ко мне.
— Что там еще за история с Ковчегом? — накинулась Шула на меня. — Я-то думала, ты в Иерусалиме самый нормальный. Оставь ты эти дурацкие заморочки разным психам. Тедди сильно недоволен. У нас тут и так чокнутых девать некуда, и новые нам не нужны. Заканчивай переводы еврейских стихов или дописывай книгу о евреях и исламе. Или возвращайся давай в Лондон, к своей подружке. Только сделай, пожалуйста, мне одолжение. Личное. Оставь Ковчег в покое!