Потерянный Ковчег Завета
Шрифт:
Вид у Рувима был перепуганный. Загорелое лицо от напряжения покраснело, дышал он тяжело.
— Быстрее, — сказал он, оглядываясь через плечо. — Пойдем, выпьем где-нибудь кофе. Я тебе расскажу кое-что важное.
Я повел его в небольшое арабское кафе в Мусульманском квартале. Оно затерялось среди небольших переулочков, и там имелся второй этаж, на который вела железная винтовая лестница. Туда мало кто поднимался, кроме молоденьких парочек. Если Рувиму вдруг понадобилось безопасное уединенное место, лучшего не найти.
Я попросил два кофе с кардамоном и жестом предложил Рувиму пройти в верхнюю комнату. Он
— Шукран, — поблагодарил я официанта и попросил его никого к нам не впускать. — В чем, черт побери, дело? — спросил я Рувима. — Вид у тебя — просто ужас.
— И у тебя тоже, — заявил он. — Ты голодовку объявил — или что?
Я объяснил, что много времени провел взаперти — такое с учеными иногда случается.
Рувим понимающе улыбнулся и сказал:
— Да, ты проявил усердие… а я — дурость.
— То есть?
— Помнишь Аниса — торговца, который продал мне йеменскую рукопись про Мухаммеда?
— Прекрасно помню.
— Когда ты сообщил мне, что это подделка, я аннулировал чек. Рукопись, конечно, возвратил, но Анис был не в восторге. Беда в том, что я рассказал ему о своей цели. Ведь я был полностью убежден в подлинности документа, думал с его помощью изменить религиозное и политическое положение на Ближнем Востоке. Разумеется, я попросил Аниса помалкивать. Он отнесся с пониманием, по крайней мере сделал вид. Он, ты знаешь, мусульманин, но не слишком ревностный. Мы с ним не раз выпивали в баре гостиницы «Американская колония». А когда у нас вышла денежная размолвка, он на меня разозлился и, кажется, пустил слух, будто я собираюсь ниспровергнуть ислам. А в Израиле сейчас такое творится, что мне это все нужно как дырка в голове.
Рувим на миг отвернулся.
— Еще он явно наболтал своим друзьям-фундаменталистам, на мою беду, что я ищу Ковчег и связан с «Атерет коаним». И еще я намерен использовать силу Ковчега против палестинцев и мусульман вообще. Я ему рассказывал, как Ковчег описывается в Библии и какой он обладает мощью. Некоторые из этих людей очень суеверны и считают, что у всех евреев есть сверхъестественные способности. Пошли слухи, будто я строю заговор против ислама.
Рувим понизил голос до шепота:
— Все это привело к тому, что ко мне уже стал проявлять интерес «ХАМАС». Ты ведь знаешь — на флаге «ХАМАСа» изображена мечеть Омара. Так вот, говорят, что я, чтобы найти Ковчег, собираюсь раскопать фундамент мечети. — Он растерянно хихикнул. — Хуже и не придумаешь!
«ХАМАС» — аббревиатура названия организации «Харакат аль-мукавама аль-исламийя», то есть «Исламское движение сопротивления». Организовал его несколько лет назад шейх Ахмед Ясин во время первой интифады — восстания палестинцев против израильского господства — длившейся с 1987 по 1993 год. Цель «ХАМАСа» — уничтожение государства Израиль и замена его исламским палестинским государством на всей исторической территории Палестины. Члены «ХАМАСа» вообще евреев, мягко говоря, не жалуют, и у Рувима для опасений были серьезные причины.
Оказывается, Рувим в целях безопасности переехал вместе с Кларой на
— Их интересовали книги. Они хотели проверить, что я затеваю. Думаю, я еще легко отделался.
— Вряд ли они из «ХАМАСа», — сказал я. — В противном случае, если бы «ХАМАС» что-то против тебя имел, ты бы тут не рассиживался и не смаковал бы этот дивный кофе. И вот ведь странно — я недавно услышал от одной знакомой палестинки, что про меня тоже ходят всякие слухи. Наверное, кто-то видел, как ты ко мне приходил. Ты Анису про меня не упоминал?
Рувим растерянно покачал головой и тяжело поднялся. Мы отправились к Яффским воротам, где его дожидался водитель, чтобы доставить обратно в Тель-Авив. В последнюю минуту Рувим вдруг предложил мне поехать с ним.
Иерусалим — самое мое любимое место. Правда, иногда там начинаешь испытывать клаустрофобию, и тогда лучшее противоядие — Тель-Авив. Заняться мне было нечем, да и отдохнуть не мешало — и я забрался в удобный синий пятисотый «мерседес».
Приключение в Христианском квартале, похоже, не прошло для Рувима даром: началась головная боль; из-за небольшого ранения, полученного на войне Судного дня, его часто мучают головные боли. Рувим потер висок, проглотил пригоршню таблеток и через несколько минут уже спал. А я, утопая в роскошном кожаном кресле, наслаждался видом лесов Иудеи.
Я размышлял о Ковчеге, который тысячи лет назад, во времена древних иудейских войн с местным населением, не раз возили этим путем.
Задумавшись о том, как он мог бы повлиять на теперешние военные конфликты, я тоже задремал и проснулся, только когда выключился мотор. Автомобиль стоял перед подъездом роскошного дома на улице Дизенгоф, в котором жил Рувим.
Клара ушла к друзьям, у горничной был выходной, так что мы оказались предоставлены сами себе.
Рувим принял душ и переоделся в джинсы и белую футболку.
— А как же твоя ортодоксальная одежда? — полюбопытствовал я.
— Когда в мире дела идут, как сейчас, незачем торчать, словно заноза в пальце. С моим шнобелем, — он дотронулся до носа, — и так всякий видит, что я еврей, так чего ради лишний раз напоминать всем о том, о чем Бог и так сказал? Клара уговорила меня носить что-нибудь более нейтральное, хотя бы некоторое время.
— А как твои поиски, Рувим? — мягко спросил я.
— Вот как раз о них я и хотел поговорить. Мне нужна твоя помощь. Я прочел все, что можно, и мне кое-кто помогал. Некоторый прогресс таки есть. Но теперь я понимаю: дело обстоит не так просто, как казалось поначалу. Я перестал понимать, что такое вообще этот Ковчег. Я уже и не знаю, что, собственно, ищу. С одной стороны, Ковчег, вероятно, — своего рода оружие. С другой — для него часто устраивали целые процессии с трубами и тимпанами. Ко всему прочему, он еще престол Всевышнего и его же подставка для ног. Все это, конечно, очень хорошо, но что же такое Ковчег? Тут у нас большой знак вопроса.