Потерянный Ковчег Завета
Шрифт:
Я никогда не обращал внимания на этот стих Корана. Рувим продолжал перечислять, что писали о Коране исламские теологи и ученые. Исламская версия событий основана на хорошо известной истории из апокрифической Второй книги Маккавейской — более позднего еврейского текста, согласно которому перед тем, как в 587 году до нашей эры вавилоняне захватили Иерусалим и разрушили Храм, библейский пророк Иеремия вынес Ковчег из Храма. Иеремия переправил его через Иордан на землю, расположенную на территории современной Иордании, и спрятал в пещере на горе Нево, горе, с которой Моисей перед завоеванием Ханаана взирал на
Далее за дело берутся арабские историки — это для меня оказалось новостью. Если верить им, Ковчег на горе Нево нашли люди племени джурхум. Они доставили его в Мекку, где он и оставался. Согласно некоторым мусульманским источникам, Ковчег может храниться под Каабой — мусульманским храмом в центре Мекки, главнейшей святыней мусульман всего мира. Рувим рассказал мне и о других исламских теориях относительно судьбы Ковчега. Аббас, двоюродный брат Мухаммеда, утверждал, что Ковчег спрятан в море Галилейском — евреи называют его «озеро Киннерет» — и отыщет его Махди, исламский мессия, перед самым концом света.
Красивое лицо Рувима светилось. Мусульманские мыслители, говорил он, полагали, что внутри Ковчега по-прежнему находятся святые реликвии Моисея и Аарона, включая скрижали Завета, расцветший посох Аарона, жезл Моисея и чалму Аарона.
Услышав такой тщательно составленный перечень, я скептически улыбнулся:
— Разве у Аарона была чалма?
Рувим пристально посмотрел на меня:
— Не понимаешь? Неужели тебе не ясно, что, найдя Ковчег, я принесу в эту часть мира избавление и покой? Я не собираюсь дожидаться, пока его найдет Махди! Мусульмане признают Израиль, и наша страна станет тем, чем должна, — землей мира, землей, текущей молоком и медом!
Рувим от волнения даже охрип. Я видел, что он охвачен подлинной страстью, и понимал: поддразнивать его сейчас бесполезно.
— Да, идея весьма занимательная. В каком-то смысле мы тут оба заинтересованы, просто выражаем свой интерес по-разному. Я тоже по-своему увлекся Ковчегом — еще с африканских времен. И что интересно — сама идея о Ковчеге пустила корни по всему миру. Один такой крепкий и глубоко сидящий корень я, кажется, обнаружил в Африке. Думаю, существует немало других.
Рувим торжественно кивнул:
— Да. Лучи его проникли в каждый уголок земли — так учат нас каббалисты. Когда я найду Ковчег, изменится все!
— Когда найдешь Ковчег? Брось, Рувим, спустись-ка лучше на землю. Ты понятия не имеешь, где он. И не знаешь наверняка, существовал ли он вообще. Я в это не верю. Скорее всего он представлял собой лишь некую идею, а не реальный предмет. Твой проект невыполним. В любом случае в Коране сказано, что принесут его ангелы. А ты, боюсь, на ангела не похож. Правда, тут еще можно поработать.
Легко отметя наманикюренной рукой все мои ехидные возражения, Рувим посмотрел мне в глаза и упрямо продолжал:
— Много лет я прочесывал мусульманские тексты в поисках какого-нибудь забытого изречения, которое могло бы изменить мир. Тут я потерпел неудачу. А теперь, реально это или нет, я собираюсь
У меня по спине пробежали мурашки. На сводчатом каменном потолке мелькали отблески огня. Рувим говорил так страстно, что сам я показался себе жалким скептиком. История Ковчега, помещенного в скинию, вернула меня в детство, в Уэльс, когда отец водил меня в маленькую часовню, называемую скинией. В предыдущую поездку в Англию я мимоходом упомянул отцу о Ковчеге, у него разгорелись глаза.
И все же мой интерес к Ковчегу был сугубо прагматическим интересом ученого. Полная противоположность пророческим видениям Рувима. Я пытался притушить его пыл, спустить его на землю, но тщетно. Его упоение и страсть меня как будто парализовали. Я почувствовал, что тоже заражаюсь. Я вновь наполнил стаканы и уставился на огонь. Рувим подвинул к огню ноги, обутые в роскошные туфли, и откинулся назад. Руки он заложил за голову и напряженным скрипучим голосом продекламировал:
Пламенем пепел взовьется,
Древний клинок заблестит,
И царский венец вернется
К тому, кто ныне забыт.
— Это ведь Толкин? — спросил я.
— Да. «Братство кольца». Именно так и я чувствую! Только представь — политическое и религиозное возрождение еврейского народа! «Царский венец вернется к тому, кто ныне забыт». Находка Ковчега приблизит возрождение Израиля. Тысячелетия он где-то лежит — возможно, разбитый, сломанный, источенный червями. Но — «древний клинок заблестит»! Я чувствую, что еще при моей жизни древний клинок — Ковчег — заблестит снова. И чувствую, что духовное возрождение еврейского народа уже не за горами.
Он оборвал себя и продолжил более сдержанно и задумчиво:
— Сам не знаю, почему это возрождение стало целью моей жизни. Так уж вышло.
И Рувим опять отдался своей новой страсти. Он рассказал, что в третьем веке римский император Юлиан Отступник, притеснявший христиан, решил помочь евреям восстановить Иерусалимский храм. Когда работы начались, из развалин стали вылетать огненные шары, распугавшие строителей. Это, считал Рувим, в какой-то мере подтверждает, что в третьем веке Ковчег еще находился в Храме.
Рувим говорил о разрушительной, убийственной силе Ковчега, столь ярко описанной в Библии. О тамплиерах, которые, как известно, во время Крестовых походов вели раскопки под Храмовой горой, — ходили смутные слухи, что они увезли древние сокровища иудеев в Лангедок.
С растущим энтузиазмом Рувим перешел к рассказу о более поздних, тайных раскопках, предпринятых для поиска сокровищ Храма. Некий эксцентричный финн, ученый и поэт по имени Вальтер Ювелиус, в 1910–1911 годах организовал тайные раскопки под Храмовой горой. Он заявил, что обнаружил в стамбульской библиотеке — Стамбул был тогда столицей Османской империи — тайный библейский шифр, раскрывающий местонахождение сокровищ Иерусалимского храма, включая Ковчег. Ювелиус собрал деньги для экспедиции и убедил возглавить ее капитана гренадерского гвардейского полка Монтегю Паркера, тридцатилетнего сына графа Морли.