Потерянный Ковчег Завета
Шрифт:
И, крепко обняв меня на прощание, Шула сказала, что ей пора возвращаться.
Она спешила к Стене Плача. Я быстренько умылся, оделся и отправился с ней; пройдя еврейский квартал, мы расстались. Миновав Мусорные ворота, я через пустырь зашагал в сторону семи золотых луковиц — куполов русской православной церкви Марии Магдалины на склоне Масличной горы в Гефсимании.
Я постучал в тяжелые деревянные ворота и остался ждать в тени под стеной обители. Вскоре засовы отодвинули, и невысокая сурового вида служанка-палестинка по имени Люба, с которой мы знакомы уже много лет, впустила меня внутрь.
Мы
— Мархаба! Ахлан! Ахлан вайсалан! Добро пожаловать, господин! Чем я могу вам помочь? С кем вы хотите поговорить, хаваджа? — спросила она. Слово «хаваджа» — уважительное обращение к немусульманину — звучало в ее устах чарующе-лукаво.
Я объяснил, что заказал у монахинь в мастерской икону и она уже должна быть готова. Люба пошла за иконой.
Неподалеку от меня на столе высилась стопка церковных журналов на русском и английском языках. Я взял старый номер «Джерусалим пост» и обнаружил там статейку о Роне Уайетте.
Если верить журналу, он впервые появился в Иерусалиме в 1978 году. Его план потряс меня явной нелепостью: заняться в Красном море дайвингом, чтобы найти фрагменты египетских колесниц и доказать, что море действительно поглотило армию фараона и, стало быть, библейское описание исхода евреев — правда. Довольно скоро Уайетт объявил: он обнаружил место пересечения евреями Красного моря, установил точное местонахождение городов Содома и Гоморры и место распятия Христа, которое до него никто не мог определить.
О находке Ковчега Завета он впервые объявил около 1982 года, во время тайных раскопок за стенами Старого города. Если верить Уайетту, Ковчег спрятали там, в подземном хранилище, перед самым нашествием вавилонян. А над этим самым хранилищем и находится место распятия Христа. Ни больше ни меньше.
В Соединенных Штатах у него немало последователей, включая довольно известных, хотя и излишне доверчивых телепроповедников, да еще в Теннесси есть исследовательский институт, занимающийся изучением его находок.
Я дочитал статью, и тут вошел статный длинноволосый православный священник из Нью-Йорка, знакомый Шулы, которого я раз или два встречал прежде.
Мы поговорили об общих иерусалимских знакомых, а когда он уже собрался уходить, я спросил его:
— Вы читали статью про Рона Уайетта?
— Это тот субъект, который отыскал Ковчег?
— Именно.
— Да, — рассмеялся священник. — Я много чего о нем слышал. Уайетт нашел, как он говорит, трещину от землетрясения прямо под местом распятия, и проходит она до самого укрытия Ковчега. Он утверждает, что кровь Христа текла в трещину на Престол Господень — крышку Ковчега. По мнению Уайетта, это означает, что ветхозаветный обычай приносить в жертву животных достиг высшей точки принесением в жертву Иисуса, которого он считает новым первосвященником. Когда кровь Иисуса потекла на крышку Ковчега, завершился великий и последний акт жертвенного культа. Неплохо придумано.
— Прекрасно. Но почему Уайетт не представил никаких доказательств?
— Он объявил, что Управление
— Боже ты мой! Я не понимаю — разве подобная история, не подкрепленная решительно ничем, заслуживает большего доверия, чем какие-нибудь старушечьи байки?
— Вот именно. Зато в Иерусалиме уже позадирали носы. Ой, я самое интересное забыл! По заявлению Уайетта, анализ ДНК Христовой крови свидетельствует, что этот человек рожден девственницей! Но если он появился на свет без помощи отца, то у него, выходит, отсутствует Y-хромосома!
Священник неблагочестиво ухмыльнулся, махнул рукой и ушел. Тут же вернулась Люба с иконой. Я заплатил условленную сумму и еще несколько шекелей в качестве пожертвования церкви.
— Хараджа, люди о тебе судачат, — проворчала Люба. — Харам![9] Бедняга. Говорят, ты связался с евреями. Это правда? Как будто у них заступников не хватает. Слышала я, ты ищешь Ковчег Завета. Это тоже правда? И какой толк палестинцам от Ковчега? Он разве спасет нас от евреев? А может, наоборот, они его обратят против нас? Ковчег — вещь очень опасная: я читала про него в Библии, и я знаю многих, кто его боится. Я с людьми-то вижусь — и здесь, и у себя в деревне. Некоторые из них — народ горячий, так что послушай моего совета: будь поосторожнее.
Она взяла мои руки в свои и крепко пожала.
Перед тем как вернуться в Старый город, я посидел в тени под древними кедрами, глядя на Храмовую гору и слушая отдаленный шум города вперемешку с шорохом и шелестом священного Гефсиманского сада. Уайетт — явно из тех энтузиастов, о которых предупреждал меня Рабин. В Иерусалиме навалом помешанных охотников за Ковчегом; они роются в земле, которую тысячу лет подряд ворошили то ассирийцы, то римляне, то крестоносцы, а потом более — а также менее — серьезные современные исследователи.
Я начал понимать, что Иерусалим — последнее место, где есть надежда отыскать Ковчег. Еще я понял, что можно выбросить из головы господина Уайетта и иже с ним, а вот к словам Любы следует отнестись серьезно.
*
Спустя несколько недель я шел по Старому городу, запасшись лучшим в мире хумусом[10] в прославленном заведении Абу Шукри по соседству с виа Долороза. К своему удивлению, я вдруг увидел Рувима, который так несся мне навстречу, что развевалась одежда. От его ортодоксальности ничего не осталось. На нем вместо привычной одежды были блейзер и галстук от «Гермеса». Окладистая борода превратилась в нечто короткое и щетинистое, а усы исчезли.