Последний враг
Шрифт:
И, почувствовав неладное, подобно ветру ворвался в пещеру верный слуга его Атис, подхватил бесстрашного и вынес наружу.
Рыдания сотрясли тело хитроумного Атиса. И воскликнул он:
— Погиб бесстрашный Элг тихой смертью! О, сколь бесчестна Унра, обещавшая ему явиться в облике воина!
Но почувствовал мудрый Ритор, что жизнь еще теплится в жилах героя, и приказал отнести его подальше от пещеры, от черного зева Смерти…
И положили Элга в тени Каменного Воина, и легкий ветерок коснулся лица бесстрашного,
— Видел я ларец с Доспехами Артуса, Творение Предтеч, и теперь ничто не помешает мне овладеть ими.
И сила вновь наполнила его тело, и поднялся, опираясь на меч, бесстрашный Элг, и устремил взор к черному оку.
И услышал он вдруг голос, смех звонкий, идущий как бы с небес. Поднял голову Элг. И Каменный Воин опустил на него свой меч. Пал камень на Элга, и рухнула скала, разметав своим телом путников.
Только мудрого Ритона не коснулись камни, ибо Боги решили пощадить его жизнь. И ужаснулся Ритон произошедшему… Умер хитроумный Атис, и умер благородный Элион, лишь Элг сохранял в себе каплю жизни…
И, собрав последние силы, промолвил Элг:
— Остаются доспехи тебе, о мудрейший! И ты победишь ту, которую не смог победить я.
И так ответил Ритон:
— Я не воин, и нет мне надобности в сих доспехах. Ибо не справиться мне с невидимой смертью. Но передали мне Боги волю свою, и облечен я силой делать так, что не умрет с тобой знание твое, а войдет в старшего сына твоего. И от него, по смерти его, перейдет к сыну его, а не будет у него сына, то к дочери его, а если и таковой не будет, то к ближнему родственнику его, а если и родственников не окажется, перейдет сие знание к человеку, что будет рядом с ним. И доколе существует род человеческий, будет сохранена тайна сия. Да сбудется мое заклятие, о Элг!
Так сказал мудрый Ритон.
И навсегда смежил веки бесстрашный Элг, а знание его перенеслось подобно дракону невидимому через полмира до земли Лисса и вошло в сына его.
И перенес тело бесстрашного мудрый Ритон к Нетонскому пути, и призвал каменщиков, и погребли они его подле дорога, и поныне именуют сей холм Пристанищем Элга.
Такова история гибели Элга бесстрашного, рассказанная Эниором Лисским и переписанная недостойной рукой Витура Нетонского».
Перечитав, Никит некоторое время неподвижно сидел перед развернутым свитком. «Носитель знания… От сына к сыну, из рода в род! За таким-то знанием и может охотиться темный маг! О Всеприсущий! Уж не поэтому ли прислал ты к нам в монастырь Ксанта, чтобы открыл он тайну „пришлеца“… Число людей в мире подобно числу звезд на небе, числу песчинок на берегу морском… О Всеприсущий! Почему выбираешь ты некоторые из песчинок, почему складываешь из них узоры столь жуткие и загадочные? Что за книгу пишешь ты нашими судьбами… и какой знак — история наша? Сколь предопределено волей твоей все то, что кажется нам обычной случайностью… И вся жизнь моя, и жизнь товарищей моих не более чем картинка… где добро и зло — всего лишь два цвета из тысячи, два цвета, пытающихся
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Чем ближе подходили враги, тем яснее Гилл понимал, что засада, на которую он потратил столько труда, по сути своей — бессмысленна. Враги хотя и шли цепочкой, но на значительном расстоянии друг от друга, и каменный дождь мог поразить лишь одного из них. Гиллу оставалось затаиться и наблюдать.
Мастер приглядывался к каждому, проходившему по тропе под ним, и наконец увидел то, о чем думал последние хоры. Выгнутый дугой мешок одного из путников не мог быть не чем иным, как мешком с веревками.
Времени не оставалось. Гилл снова должен был обогнать отряд. И следующие две хоры занял изнурительный путь по верхней тропе, то и дело теряющейся среди камней.
Наконец в сумерках Гилл достиг Красного Тора. Понадеявшись на то, что враги дальше не пойдут, он спрятался в одной из складок скалы, позади стоянки. Маленький, бородатый, сжавшийся в комок, он напоминал рослого туора.
Гилл вытащил меч и положил рядом с собой. Затем огляделся. Тропу загораживал большой камень. «Теперь, даже если они пойдут дальше, меня не обнаружат. Хотя…» Взгляд Гилла упал на блестящее в полутьме лезвие меча, и, испугавшись блеска, мастер прикрыл его подолом хламиды.
«Но где же они?» Выглянуть из укрытия Гилл не рискнул. Однако через хору, когда окончательно стемнело, он все же выглянул.
Никого. Тропинка, более светлая, чем скалы, уходила вниз и терялась во тьме. «Они решили подождать того, кого я убил…» — испытывая одновременно и страх, и некоторую свободу от страха, подумал Гилл.
Теперь мастер то и дело поглядывал на тропу. Множество мыслей, кипевших в его голове, отвлекали от наблюдения, да и звук ручья, в который превратилась река, рассеивал слух…
Неожиданно, совсем рядом с собой Гилл увидел темный силуэт. А через мгновение, словно порожденный самой темнотой, раздался голос:
— Смотри, хозяин, здесь костер жгли.
— Здесь все останавливаются. — Мастер узнал Инара. — Пришли. Роху пора бы нас и догнать… А, Ник?
Услышав имя своего друга, Гилл встрепенулся. Но голос отвечающего совсем не походил на спокойный голос библиотекаря. Никит отвечал визгливым неприятным голоском:
— Я говорил, хозяин, не посылай Роха. Я бы справился лучше. А вообще, надо было кончить коротышку вместе с хриссенышем.
— Заткнись, я тебя не об этом спрашиваю. Слухач, слышишь его?
— Слушаю… — вяло ответил третий голос.
Гилл не понимал. Волна страха сковала мастера.
— Сейчас, хозяин…
Неожиданно одна из теней направилась в сторону Гилла. Сердце замерло в его груди. Враги, судя по последнему вопросу главаря, обнаружили его. Мастер приготовился…
И тот, кого назвали Слухачем, остановился за несколько шагов до укрытия. «Все…» Гилл почувствовал, что теряет сознание. Он уже ничего не видел. Шум ручья оставался единственной нитью, связывающей его с окружающим миром… Вдруг в этот шум добавился иной звук. Звук жидкости, падающей на камни… Гилл наконец понял, почему отошел Слухач. И, что удивительно, страх на какое-то время остановил мастера…