Последний Герой. Том 5
Шрифт:
— Шутит она… — я покачал головой. — Я уж думал, ты меня сбагрить в кадры хочешь. Избавиться, значит?
— Как ты вообще мог такое подумать? — нахмурилась Кобра и после секундной паузы с куда большим возмущением повторила: — Нет, как ты вообще такое обо мне подумать мог?
— Да ладно, расслабься, — улыбнулся я в ответ. — Я тоже шучу.
Мы переглянулись — и оба рассмеялись.
Обсудили последние новости и снова вернулись к серьёзным темам.
— И всё-таки, Макс, — сказала Кобра, — у меня такое чувство, что всё
— Угу, — кивнул я. — А айсбергу этому прозвище есть — Инженер. Ума не приложу, что он за человек и, главное что задумал. Когда не понимаешь ни цели, ни мотива, то искать и распутывать клубок гораздо сложнее. Может, какую-то новую наркоту хочет в массы внедрить?
— Да нет, наркота — это слишком мелко, — покачала Оксана головой. — Вон, китайцы клепают эти спайсы пачками, и каждый раз новая хрень появляется. Наркорынок забит их дурью. Его уже так вот не взорвёшь.
— Ага, Корюшкин рассказывал, — подхватил я, — только вещество внесут в список запрещённых, как тут же рождается новая формула. Основа одна, а чуть изменили — и вот тебе снова легальная дрянь. Пока уже ее не исследовали и не запретили. Как это там по-умному называется?
Я почесал затылок.
— Изомер, — подсказала Кобра. — Химический изомер.
— Точно. На основе эфедрона всякую заразу стряпают. Уже, вроде как, и не запрещённое, а мозги потом у людей набекрень. Но это всё лирика. А вот кому именно покойный поэт Мехельсон поставлял своих «клиентов» — мы так и не выяснили. Теперь хоть ясно, что всё это дело рук некоего таинственного Инженера.
— Инженер, прораб, архитектор, — хохотнула Оксана. — Найдём всю гастарбригаду.
— Ну ты, я смотрю, наконец-то, поверила в силу местного УГРО, — улыбнулся я.
— У тебя научилась, — ответила она в тон.
— Ну-ну, — снова усмехнулся я, хотя про себя подумал: мне бы её уверенность.
Чем дальше копал, тем всё запутаннее становилась картина. Признаться, это первое моё такое дело, чтобы настолько вязкое, неясное и сложное. Ну ничего. Где наша не пропадала!
— Вот ещё что, — продолжила Оксана. — Мы так и не выяснили, кто людям головы отрывает. Две жертвы.
— И почему-то мне кажется, что и тут ниточка ведет к Инженеру. Не знаю почему… Чувствую.
— Первая жертва — девушка с заправки, вторая — киллер в розыске, — напомнила Оксана. — В первом случае — улик ноль, а во втором на месте преступления обнаружена кровь Дирижера. Его ДНК.
— Да, — кивнул я, — думаю, что это и есть дело рук Савченко. Но…
— Это все косвенно, — заметила она.
— Косвенно, — согласился я, — но факт есть факт. Я помню, на что он способен. Уверен, что это он, а никакой не зверь с когтями. Но каким боком он связан с Инженером и всей этой историей, пока не пойму.
Мы помолчали пару минут, явно думая об одном и том же — как вообще такое возможно.
— Одно ясно: ему тоже вкалывали какое-то вещество. Но зачем? Для чего? Он ведь тогда при задержании росгвардейцев буквально раскидал. Как игрушки.
— А Кабан под этим веществом сам с моста сбросился, — напомнила Кобра.
Мы повторяли всё это раз за разом, словно известную песню, ища за навязчивым мотивом связи и причины.
— И тоже людей раскидал, когда его пытались остановить. Легко, будто куклы были, — закончила мысль она.
А я решил пройтись по кабинету, нагуливая мысли.
— Вот, — кивнул я. — Что если это какой-то сильнодействующий препарат, который увеличивает силу, выносливость? Ну, как у спортсменов, только в разы мощнее.
— Типа анаболиков? — прищурилась она. — Спортивная запрещёнка?
— Ну да. Только спортсменов под это дело никто не пробует. Здесь другие. Крепкие мужики, как Кабан. Слу-ушай! — я резко остановился. — Может, бойцов готовят? Особых солдат, например. Звучит, как бред, но оторвать голову человеку голыми руками — тоже бред…
— Мысль интересная, Макс, — медленно проговорила Оксана, — но официальное следствие в такое не поверит. Слишком мало улик. Общая картина не складывается.
— Это да, — согласился я. — К Пауку лучше идти с железными доказательствами.
Мы переглянулись.
— Ну что, Оксан, работаем? — улыбнулся я.
— Работаем, Макс, — кивнула она. — Кофе будешь?
— Конечно. Наливай.
В это время зазвонил мой мобильный. Мы с Коброй как раз сидели с кружками, я неторопливо размешивал сахар. Достал из кармана смартфон — на экране высветилась Маха. И её физиономия на заставке: губы вытянуты трубочкой, будто куриная жопка. Я чертыхнулся про себя, уже хотел смахнуть звонок, но Оксана заметила.
Улыбка сползла с её лица.
— Так, чего не берёшь трубу? — спросила она, прищурившись. — Очередная подружка?
— Это же Машка, соседка. Следачка, сама её знаешь, — объяснил я.
— С которой ты живёшь? — подняла бровь Оксана.
— «Живёшь» — громко сказано. Мы снимали хату на двоих, чтобы дешевле выходило. Сейчас я вообще в общаге, в комнате Шульгина, — пожал я плечами.
— Конечно, конечно, — процедила она. — Сразу видно: оперился. Не успел старшим опером стать, уже гарем завёл.
Я уже хотел отложить телефон, но она не отпускала взглядом.
— Ну так что? Отвечать будешь?
— Потом, — махнул я.
— Ага, — хмыкнула Кобра. — Боишься при мне ответить.
Я демонстративно нажал зелёную кнопку.
— Алло.
— Ой, Максим, привет! — раздалось в трубке слишком громко, так что Оксана слышала каждое слово. — Я так соскучилась! Блин, столько тебя не видела!
Оксана нахмурилась, как грозовая туча. Я попытался прижать телефон плотнее к уху.
— Слушай, я сейчас на совещании, говорить особо не могу, — сказал я сухо.