Последний Герой. Том 5
Шрифт:
— Конечно, имеются. Куда ж их деть, не протухли. А что?
— Ну, слушай тогда… — сказал я, и, опершись локтем на стол, начал рассказывать.
Телефон зазвонил так настойчиво, будто ему было глубоко плевать на то, что я только несколько часов назад вылез из бани Кузьмича, где мы налегли на его вишнёвую наливку, душевно поговорили «за жизнь» и за всё прочее. Голова гудела, как трансформаторная будка, подушка липла к лицу, а руки норовили вцепиться в одеяло и не отпускать его. Но
На экране высветилось: Оксана. Ну и кому бы ещё понадобилось меня так рано дёргать?
— Да… — промычал я, не особо утруждая себя оживлённым тоном.
— Макс, всё-таки Бульдог одумался, — без предисловий сказала она.
— Неужели? — зевнул я, потирая виски.
— Угу. Сметанин лично мне звонил. Извинялся за моего сотрудника… ну, то есть за тебя.
— Ну, ясное дело… — хмыкнул я, устраиваясь поудобнее. — И-и?
— Так вот, — продолжала Оксана, — сказал, что всё выяснил. Что у следствия теперь другие, диаметрально противоположные версии, не связанные с тобой. Ты больше не в розыске. Сказал, что ему нужны твои показания. Как свидетеля. Просил, чтобы ты с ним срочно связался.
— Понятно… — промычал я.
— Макс, — в голосе её появилось напряжение, — ты что, не рад?
— Да рад, конечно, рад, — отозвался я, хотя, единственное, чему бы я был сейчас действительно рад — это возможности не отрывать головы от подушки и пойти досматривать сон.
— Ну так свяжись со Сметаниным, дай показания и выходи на работу. Хватит прохлаждаться. Тут у нас такое творится — без тебя зашиваемся. Ещё и Мордюкова нет, он-то, по твоему, между прочим, совету с давлением в госпиталь слёг, прячется от проверки.
— А что, проверка не уехала ещё?
— Завтра последний день. Потом справку разгромную накатают по результатам, а нам всё это разгребать. Выговоров, как собакам блох, навешают. Задолбали, не дают работать, — процедила она сплошным текстом.
Возмущенно, но как-то привычно, можно даже сказать — мотивирующе.
— Ну, система — она такая, — вздохнул я. — Сколько ни работай, хорошим не будешь.
— Всё, Макс, давай, до связи. Скоро увидимся. Ух! Как же я рада, что всё так само собой разрулилось.
На это я только хмыкнул, а потом вспомнил ещё кое-что.
— Погоди… Ты с технарями из БСТМ связывалась? Узнавала?
— Да… — и она рассказала мне результат их разговора.
— Спасибо, Оксан, пока.
— Ты, главное — свяжись с Бульдогом.
— Свяжусь, свяжусь…
Я отключил звонок, опустил телефон на тумбочку и ещё с минуту лежал, глядя в потолок. Голова по-прежнему была тяжёлая, но внутри уже начинало ворочаться то самое чувство — спокойного дня мне сегодня всё равно не видать.
Я набрал Бульдога, его рабочий номер.
— Сметанин
— Привет, Аркадий Львович, это я, Максим Сергеевич.
— О! — будто даже обрадовался он. — Ну ты даёшь… Вот устроил заварушку, а? Ладно, что всё разрешилось. Так, Максим Сергеевич, нам с вами нужно срочно увидеться и переговорить. Я снял розыск, так что теперь официально ты чист, больше не подозреваемый.
Мы с ним ещё в его машине перешли на «ты» — правда, вынужденно, по крайней мере, с его стороны, так что теперь он немного путался.
— Да, я в курсе, — ответил я.
— Тогда давайте так: надо встретиться, но не в моём кабинете.
— Почему не в кабинете? — спросил я.
— Не по телефону. Короче, у вас тут есть кафе на углу Ленина и Карла Маркса, знаешь? Оно там одно, не ошибиться. Через час сможешь быть? Дело серьёзное.
— Смогу.
— Если что, могу за тобой заехать.
— Нет, не надо. Сам доберусь, я на колёсах, — сказал я, хотя про себя отметил, что колёс у меня, по сути, сейчас и нет, но это Бульдогу знать ни к чему.
— Ну ладно. Тогда через час там.
Перед встречей я сделал пару звонков, уладив свои дела. Ровно через час такси высадило меня на перекрёстке Ленина и Карла Маркса. Кафешка была из тех, что помнили ещё девяностые: старая вывеска «Мангал и угли», облупившаяся краска, запах жареного мяса, который въелся в стены, и несколько пластиковых растений в горшках для вида. Надо думать, московский следак не хотел светиться в более парадных местах.
Внутри было пусто. За стойкой дежурила администратор — молоденькая, но уже с тем усталым взглядом, каким смотрят люди, пересидевшие лишнюю смену.
— Добрый день, у вас заказано? — вежливо спросила она, хотя и так было видно, что зал пуст.
— Нет, я не бронировал. Меня ожидают.
— А кто именно?
— Мужчина, на бульдога похож.
Она слегка нахмурилась, будто сверялась в памяти, потом глянула через зал и кивнула:
— А, понятно. Проходите.
Я подошёл к столику у окна, где уже сидел Сметанин. На его лице была совсем не та мрачная физия, к которой я привык. Он улыбнулся, поднявшись навстречу, пожал руку:
— Садись. Тут отличные стейки рибай, рекомендую.
— Рибай… — поморщился я. — Это что за зверь такой?
— Хе… Это мраморная говядина.
— Да хоть гранитная, только я как-то больше по свинине на шампуре. Тут, я так понимаю, с этим напряг.
Честно сказать, судя по экстерьеру, я надеялся на что-то более свойское.
— Да ты попробуй, — махнул он рукой. — Я угощаю. Всё-таки виноват перед тобой, давай хоть проставлюсь.
— Легко отделаться хочешь, — хмыкнул я. — Такая «простава» несерьезная… С тебя по-взрослому: сауна, шашлыки из свиной шеи и девки.